В дверь постучались. Не успел Томас ответить, как дверная ручка начала проворачиваться. Томаса раздражало, когда люди входили, не дожидаясь ответа. Зачем тогда стучать? Чтобы предупредить, что вот, великая персона заходит, а ты, Томас, отложи все свои дела, и готовься встречать? Нет, стук в дверь нужен не чтобы предупредить о своём приходе, а, чтобы дождаться с той стороны двери заветное слово: «Входите». Томас уже было собрался прочитать лекцию об этом своему сотруднику, которого сейчас увидит, но влетела его новая секретарша (ещё шикарнее, чем та, что была у Шермана) и быстро заговорила:

– Мистер Томпсон, к вам пришли, и я не смогла…

– Я думаю, мистер Томпсон найдёт для меня минутку, – за её спиной раздался знакомый Томасу голос.

В кабинет вошёл Директор Стиннер. Секретарша не знала, что ещё сказать, как оправдаться, почему она не смогла удержать его, прежде чем уведомила начальника о его прибытии. Хотя вряд ли хоть какая-то секретарша могла удержать Директора Стиннера. А потому она вышла и тихо закрыла за собой дверь.

– Директор, – Томас встал, пожал гостю руку и предложил тому сесть в кресло напротив себя.

– Мистер Томпсон, я вижу вы пребываете в хорошем расположении духа. Вам здесь нравится?

– Разумеется, это место мне по вкусу, – ответил Томас.

– Как ваша рана?

– Уже почти не беспокоит.

– Она слишком мала, чтобы беспокоить Томаса Томпсона, верно? – как-то странно улыбнулся Директор.

– А как ваши дела? Проект роботов-полицейских, насколько я слышал, продвигается полным ходом.

– Вашими стараниями, мистер Томпсон, – вновь улыбка на лице, – а вообще-то, я пришёл к вам с целью поделиться новостью, которую почти ещё никто не знает. Я подумал, что будет логично, если её вам расскажу именно я, причём лично.

– Что это должна быть за новость, чтобы её сообщал лично Директор?

– Она касается, так сказать, несостоявшегося заказчика вашего убийства. Как бы.

– Скотта Шермана? – Томас ухмыльнулся.

– Вот и сейчас я это вижу, – Директор Стиннер устроился в кресле поудобнее и продолжил, – вы никогда не уважали мистера Шермана за то, что у него не было своего мнения, как вы считали. Он лишь делал то, что ему приказывали, и вы презирали его за это. Но знали ли вы мистера Шермана? Вы думали, что им руководят только корыстные мотивы? Хм-м-м, прежний Шерман был другой, вы это помните? Или тогда вы с ним ещё так тесно не работали? Так я вам говорю – он был другой. Но он изменился. Что заставило его измениться? Деньги? Не думаю. Поразмыслите, мистер Томпсон, делал ли Шерман всё для лоббистов роботов потому, что ему нравилось лизать им задницы, или потому что у него не было выбора?