– Тогда мне следует помолиться перед сном, – ухмыльнулся Родриго. – Чтобы Отец Небесный положил конец нашему ожиданию.

– А вы полны неожиданностей, Родриго Аполита, – мягко улыбнулся Рудольфо. – Я ни за что не счел бы вас набожным человеком.

Родриго раздражало спокойствие командира наемников. Казалось, ничто не могло выбить Акуто из колеи. Быть может, у него есть какая-то тайна? Он посмотрел на Рудольфо. Тот был человеком весьма некрасивым, его лицо испещряли многочисленные шрамы, да и фигура не радовала глаз. Аполите вспомнилось, что кондотьер сражался на стороне врагов императрицы. Ему не стоит показываться в центральных провинциях империи, как и Вольфхарду фон Уршлингену с его Черным отрядом. Но почему этот тип такой самоуверенный? Можно ли как-то нарушить его покой?

– Вам не кажется странным, что Вольфхард всегда остается с верховным священником, когда мы уходим? Что эти двое обсуждают без нас?

Кондотьер отмахнулся:

– Их интриги меня не интересуют. Я служу Лиге. А ее здесь представляете вы, Родриго Аполита. Поэтому мы с вами и прогуливаемся сейчас под дождем, хотя, вообще-то, мне нужно было пойти в противоположную сторону. Я хочу, чтобы солдаты видели, как мы с вами ведем долгие беседы. Они ведь тоже замечают, что верховный священник и фон Уршлинген часто что-то обсуждают. Таким образом мы можем несколько восстановить равновесие. Не тревожьтесь на мой счет. Я еще ни разу в жизни не нарушил контракт. Что бы ни случилось, я буду на стороне Лиги.

Аполита сглотнул. Этому подонку удалось пробудить в нем сомнения. Неужели Нандус действительно задумал измену? Тем важнее опередить верховного священника.

– Я очень ценю вашу позицию по отношению к Лиге. Кроме Нандуса и Вольфхарда, меня беспокоит сын верховного священника. Вы слышали, что он творит?

– Надевает какой-то древний шлем-топфхельм, разгуливает по лагерю и болтает без умолку?

На Рудольфо беспокойство Родриго не произвело особого впечатления.

– Вас действительно тревожит этот парень, которому никто не решается взглянуть в глаза? В чем, собственно, дело?

– Меня заботят истории, которые он распространяет. – Аполита вздохнул.

Он просто не понимал, зачем сын священника рассказывает всем о том, что в конце переговоров герцогиня Меч Роз поцеловала его. Может, рыжая ведьма вскружила мальчишке голову? И почему Нандус Тормено не вмешивается? Неужели сын священника и его истории – это часть какого-то хитроумного плана?

– Какие истории? Про «землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед»[5]? Он говорит об острове на краю света, где правит мудрая королева. Где народ лесов живет в мире с мастерами городов побережья. Где водятся вымышленные существа, но и они живут в мире с остальными. О стране, где нет бедности и нищеты. Где нет болезней. И где королева не подвержена ни старости, ни недугам, и красота ее не имеет себе равных. Королева, воплощающая сам дух острова…