— Ты исхитрился уместить в этом куполе два этажа? — удивился Командующий. — Не тесновато?

— Вообще-то их пять! — гордо заявил голос ученого. — Три под землей. Наконец-то выдалась возможность применить одну из своих новых разработок, я назвал ее «жидкий каркас». Пол и стены могут удлиняться или укорачиваться при необходимости, увеличивая либо уменьшая высоту стен или площадь пола за счет дополнительных структур, хранящихся в специальном наборе емкостей, встроенных в них же. Емкости одновременно служат ребрами жесткости и резервуарами для материала, составляющего внешний каркас. Это позволило дать комплексу возможность…

— …самозакапывания, — закончил за него Тринадцатый. — Иначе для чего нужно уменьшать объем?

— Вот вы так всегда! — разочарованно вздохнул ученый. — Не дадите насладиться триумфом! Могли хотя бы сделать вид, что не догадались! Я, между прочим, сорок лет работал над этой технологией! И заработало всё идеально далеко не сразу!

— Давай, триумфатор, показывай уже, что нашел, — хмыкнул Алекс. — Об этом я точно не догадываюсь. — Светящаяся дорожка привела его в лабораторию на самом верху комплекса, окруженную стенами из прозрачной металлокерамики.

Тринадцатый огляделся. Как это обычно бывает у Серебрякова-младшего, все вокруг оказалось заставлено массой различных устройств, приборов, синтез-камер и десятком объемных экранов, светящихся графиками, диаграммами, послойными скан-срезами мозга Господина Ваау и тоннами цифробуквенных данных. Последние на экранах не уместились, и для экономии места ученый вывел их непосредственно на стены. Посреди лаборатории располагалась заполненная регенерационным компаундом медицинская капсула с хирургическим ложементом, внутри которого находилось тело захваченного в плен Миноритарного Акционера цивилизации Ваарси. Жидкость, окружающая его, слегка фосфоресцировала различными цветами, отмечая текущие стадии применяющихся к объекту научных процедур.

— Ты основательно подготовился, — одобрительно заметил Командующий. — Всегда уважал твой фундаментальный подход к работе. Он еще жив?

— Если вы о носителе-Ваарси, то нет. — Серебряков-младший принялся за объяснения: — Собственно, клиническая картина у всех носителей стандартная: они погибают в момент порабощения. Идеальный Паразит получает их знания и память, но не личность. Что же касается частицы самого Идеального, то да! Она все еще внутри мозга Ваарси, по-прежнему в коме. Тут, в самом центре мышиного города, у него нет шансов очнуться. Даже полное разложение мозга не даст ему такой возможности. Но, так как он энергия, лишение питания приведет его к гибели. Проще говоря, он поглотит сам себя до неделимой частицы, которая со временем выдохнется. Хотя произойдет это очень нескоро. В этом, кстати, и кроется смысл слов Дэи. Я просчитал: у Идеального есть некая начальная фаза, та самая неделимая частица, с подобной которой Паразит, скорее всего, когда-то и разросся. Формально она может считаться его «фазой ребенка», так скажем. Дэя, вероятно, уничтожила весь энергетический сгусток до единственной неделимой частицы, которую отпустила. Иного ответа я не нашел.