Ветер бился в стекло. Шелестели снежинки. Быстро темнело; Стерх щелкнул выключателем. Осветилась небольшая пыльная аудитория и девятнадцать третьекурсников, молча глядевших на преподавателя.

– Ну что же, – Стерх повел плечами, поудобнее пристраивая крылья за спиной. – Есть вопросы?

* * *

– Мамочка? Это я! Ты меня слышишь?

Далекий-далекий голос. Будто сквозь метель; что-то шуршит и тонко подвывает в трубке. Будто из далекого космоса, как сквозь толщу воды, как сквозь вату.

– Мама! У меня все в порядке! Как у вас?

– По-разному, Саш, но ничего, потихоньку… Малой простудился. Опять больничный придется брать. Это потому, что я его не кормила грудью, и у него не сформировалась нормальная иммунная система…

– Да брось, это предрассудки! При чем тут ты! Не беспокойся, он выздоровеет!

– Конечно, – голос у мамы был напряженный и усталый.

– Ма, я в этом году на зимние каникулы не приеду…

Вот и все. Сказано. Вырвалось.

Пауза.

– Жалко. Очень жалко. Но что поделаешь…

Телефонная линия фильтровала эмоции, как промокашка – крупинки чая.

– Мама, ты не переживай. Все будет хорошо. Малой поправится. А я еще позвоню…

– Хорошо, Саш. Звони. Позванивай.

– Ага… До свидания!

Трубка легла на «рогатые» рычаги. Сашка некоторое время стояла, глядя в стену.

«Эмоциональная память», – так это называл Портнов.

Месяц до экзамена.