– Ты знаешь, что я – местоимение?

– Ты? Не знаю… Не знала.

Мигала гирлянда. Костя спрятал телефон во внутренний карман куртки.

– А ты глагол?

– Да.

– Я так и знал… Угадай, с кем я только что говорил.

– Я же слышала, как ты с ним попрощался.

– Ага. Ты была права: он по-своему хороший отец. Рациональный. Строгий…

– Ты запомнил те мои дурацкие слова?

– Ну почему же они дурацкие… Я однажды спросил у него: как он, который ни разу не человек, и даже близко не белковое существо… Как он умудрился сделать сына? Я подозревал, тут что-то не так, но знаешь, что он мне ответил?

– Что?

– «Неужели ты думаешь, что контролировать информационное пространство гипертекста легче, нежели произвести один эффективный сперматозоид?»

Они повернулись спиной к мигающей гирлянде и пошли обратно по Сакко и Ванцетти, по направлению к гудящему, поющему, празднующему Новый год институту.

– Что он сказал тебе? – рискнула спросить Сашка. – О чем вы говорили?

Костя выдохнул длинное облако пара:

– По-моему, он пытается меня подбодрить перед экзаменом. Но самое смешное, что у него это получается.

– Да?

– «Нет невозможного». Когда он это говорит, я ему верю… и тогда оказывается, что в смерти бабушки виноват я сам.

– Костя, – тихо сказала Сашка. – Люди-то, в отличие от слов, умирают…

– Я заметил, – отозвался он сухо. – Какого ты наклонения?