Забавно. Некоторые люди очень предсказуемы в своих реакциях.

Все трое проследили за ее полетом, словно это была волшебная фея, которая внезапно почтила нас своим присутствием.

Я ударил Йорки прямым в челюсть, и то, как он, «клюнув» носом, упал плашмя, точно разделочная мясницкая доска, с высоты своего роста ударившись лицом об пол, сказало мне, что я отправил его в глубокий нокаут.

– Черт! – Бородач отшатнулся назад, но я успел дотянуться ему по скуле кулаком, и тут же зашипел, когда бедро обожгло вспыхнувшей болью, а уши накрыло густой вязкой волной.

Лысый воткнул в меня шприц с «Якорем» и сейчас доставал пистолет, поднимаясь с колен. Я ударил его ногой под подбородок, так что его голова запрокинулась, а висок врезался в дверь, которую он пытался «открыть», предлагая мне наклониться над замочной скважиной и подставить затылок для Йорки.

От удара его зубы громко клацнули, он сполз обратно на пол, и я вытащил «Стук», всадив пулю ему в башку, не заботясь о том, что кто-то может услышать выстрелы в той бетонной кишке, куда меня привели на убой.

Борода уже бежал прочь, хотел спрятаться за углом, и я хладнокровно послал ему три пули в спину, подошел и выпустил четвертую в лоб, перезарядил на ходу на полную обойму, хотя в старой оставалось еще четыре патрона.

Йорки был как вялое растение. Он сильно разбил лицо, ударившись об пол, сломал нос, и вся его рожа и одежда были залиты кровью. Челюсть у него уехала набок, была перекошена под совершенно странным углом, и я понял, что здесь слишком перестарался, сломав и ее. Наемник все еще пребывал в отключке, и, к сожалению, у меня не было времени с ним возиться.

Выстрелы могли привлечь ненужное внимание, так что я не стал ждать, когда он очнется, чтобы задать несколько вопросов. Мне было все понятно. Уитфорд ждал подходящего момента, чтобы избавиться от меня. А случайная пуля от «сторонников Мергена», прятавшихся во дворце – отличный вариант решения проблемы.

Я достал из подсумка Йорки фосфорную бомбу, убрал к себе в карман пальто, из второй выдернул чеку и бросил на наемника. Сегодня во мне что-то не осталось никакого сострадания и жалости.

Тень, которую больше не смущало то, что во мне теперь «Якорь», придвинулась ближе. Затем резко отвернулась от меня, так что я смог на мгновение заметить ее обнаженную спину, но и этого мне хватило, чтобы пойти прочь.

Не желаю видеть никаких подробностей.

Позади хлопнуло, звук был гораздо слабее пистолетного выстрела, и сразу же загудело пламя, точно в доменной печи. Белый фосфор получил доступ к кислороду. Когда тела найдут, от них останутся лишь обугленные кости.