– Нарс, постеснялся бы Магды, – укоризненно заметил Дисмас.

– Готово? – спросил Дюрер Магду.

Она вручила ему кисточку с короткой жесткой щетиной и встала рядом, держа в руках миску с яичной смесью.

Дюрер подошел к большому зеркалу.

– Я так и знал, – вздохнул Дисмас. – Очередной автопортрет.

Дюрер обмакнул кисточку в желток и принялся за дело. Он начал со лба, нанося яичную смесь то там, то сям; кисточкой потолще мазанул под правым нижним ребром, затем аккуратными касаниями пометил запястья и стопы.

– Клистир! – велел он Магде.

Она опустила клистирный наконечник в миску с кровью и, потянув за поршень, наполнила шприц.

Дюрер встал в медную лохань для омовений, взял у Магды шприц и, глядя в зеркало, принялся аккуратно напрыскивать кровь себе на лоб. Кровь прилипала к местам, смазанным желтком.

Точно так же Дюрер обработал черту под ребрами, запястья и стопы, а потом внимательно оглядел себя в зеркале. Зрелище было жутковатым: пять кровавых пятен точь-в-точь напоминали пять ран Христа.

– Распылитель! – скомандовал Дюрер.

Устройство напоминало приспособление для разбрызгивания духов. Из второй миски Магда влила в сосуд отжатый пот ландскнехтов, смешанный с небольшим количеством крови.

– Начинай, – велел Дюрер и закрыл глаза.

Магда опрыскала его с головы до ног, сплошь покрыв тело маслянистым красноватым налетом.

Дюрер открыл глаза и снова оглядел себя в зеркале.

– Побольше на лицо. И на бороду, – приказал он.

Затем, удовлетворенный результатами опрыскивания, он указал на большой стол. Магда положила на ладонь две монеты.

– Сестерции, – пояснил Дюрер. – Иосиф Аримафейский был добрым малым, но ауреи и солиды были бы чрезмерным расточительством.

– Где ты их раздобыл? – удивился Дисмас.

– В Базеле. Хватит болтать. Лучше помоги Магде.