У стоявшей на шоссе станции техобслуживания мы остановились, чтобы перекусить гамбургерами. Сандвичей мы не нашли, а сами гамбургеры оказались горячим компромиссом между биг-маками и пибимпапами, но все же это была хоть какая-то еда. Байрон ела молча, пока мы ехали, и лишь когда подчистила все до крошки, а я почти слизала с пальцев острый соус, она спросила:

– Чем вы живете?

– Ворую, – ответила я. – Я первоклассная воровка.

Казалось, на этом все ее вопросы исчерпались.

Где-то за двадцать с лишним километров от Тэгу мы остановились в маленьком городке с блочными домами постройки 1960-х годов, жавшимися к ступенчатому склону горы. Небольшое здание со светло-желтыми стенами и крытой розовой черепицей крышей выходило окнами на бурную горную речушку, весело бежавшую по мелким гладким камешкам. Черно-белая кошка рассматривала нас с края стены, а лежавший под ней сонный пес, серый и без ошейника, открыл один слезившийся глаз, поглядел сначала на нас, потом на кошку, затем снова на нас и, не найдя ничего интересного, снова заснул.

Водитель первым вышел из машины и тотчас же зажег сигарету, куря ее долгими затяжками, прислонившись к капоту. Мужчина и женщина вылезали медленно, не желая отводить от меня взгляды дольше, чем на несколько секунд. Я последовала за ними, и холодный воздух немного разогнал тошноту у меня в желудке. Спокойно. Я – холод. Я – мое застывшее лицо.

Байрон жестом пригласила меня войти, я последовала за ней.

Коридор, выстланный тростниковыми ковриками, где можно оставить обувь. Набор тапочек разных размеров, украшенных яркими пластиковыми бусинками. Лестница, ведущая наверх к неизвестным комнатам, на стене – фотография далай-ламы, с улыбкой подписывающего книгу фломастером. Дверь в гостиную, одновременно служащую кухней: подушки на полу, телевизор с плоским экраном у стены, газовая плита, набор книг на корейском и английском. Путеводитель по здешним местам.

Гостевой туристический дом, рассчитанный на недолгое пребывание.

Байрон жестом указала мне на подушку, села напротив меня, неловко подвернув под себя ноги и хрустнув тазобедренным суставом. Женщина подала ей телефон, который включили на запись и положили между нами. Мужчина установил на треноге цифровую видеокамеру.

– Вот такая ситуация, Уай, – наконец сказала Байрон. – Один из нас все время будет находиться рядом с вами. Все разговоры будут записываться на видео. Можно предложить вам чаю?

– С удовольствием.

– Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя хоть как-то стесненной.

– Возможно, вы напрасно все это затеяли.