– Ну прекрасно! – воскликнул Аттик свистящим голосом. – Теперь все биологические идиоты в сборе. Может быть, его сиятельство собачий капитан соизволит мне объяснить, что его толкнуло на это смехотворное покушение?

Вместо ответа Эврибиад метнул ледяной взгляд на Фемистокла, который ответил ему тем же. И однако Плавтина поняла, что старик дрожит. Фотида, казалось, тоже разволновалась, хотя и не похоже было, будто она что-то в этом понимает.

– Я думаю, – сказал Фемистокл, – что Эврибиад пришел за мной.

Фотида отстранилась от супруга, который скривился, когда весь вес перенесся на его собственные ноги. На лице ее читалось непонимание.

– Эврибиад, что все это означает?

– Ваш дядя, Фотида, все понял правильно, – ответил он глухо.

– Чудовище! – заскулила она. – За что?

Старик повернулся к племяннице. Его тело вдруг показалось ему слишком тяжелым, чтобы сила воли продолжала удерживать его на ногах. Будто бы бремя лет вдруг опустилось на него, подобно ястребу, и лишило всякого благородства его осанку, оставив лишь согбенные плечи, как у старика, шагающего к своему концу и сохранившего лишь сожаления.

– Эврибиад хотел наказать меня за чудовищное решение, о котором я ежечасно жалею.

– Я начинаю понимать, – воскликнул Аттик, обращаясь к Эврибиаду.

Потом он повернулся к Фотиде:

– Речь опять о той деревне бунтовщиков.

Кибернет ничего не ответил, однако выражение его лица было красноречивым. Фотида смотрела поочередно то на супруга, то на дядю. Тяжело, подумала Плавтина, осознать, что порядок вещей искажен гораздо сильнее, чем ты себе представляешь.

– Вы не должны злиться на него за это, – сказал Аттик. – Он действовал единственно в интересах вашей расы.

– Я должен был смыть это пятно много лет назад, – пробормотал Эврибиад, – а потом тем же мечом пронзить и свою преступную грудь.

– Вы не понимаете, жалкая безмозглая кучка мускулов. Ваше глупое упрямство…

– Я полагал, – сухо оборвал его капитан, – что если я был рукой, а Фемистокл устами, то уж, по крайней мере, вы с Отоном – голова. Теперь я понял, что тот приказ не мог исходить от кого-то из вас.

Теперь уже взволновался Аттик, и Плавтина повернулась к нему.

– Мы говорили об Узах. Я все им рассказала. Теперь вашей власти над ними конец.

– Клянусь грудями Тиресия! Что же вы наделали? Вы совсем растеряли здравый смысл?