Она поняла эту истину без горечи и тоски. Сидя в большой холодной комнате с голыми побеленными стенами и каменным потолком, завернутая в толстую шаль от сквозняков, она вышивала. Без сожаления, абсолютно равнодушно.

Она даже не вздрогнула, когда служанка приоткрыла двери.

– Госпожа, к тебе гость.

– Я никого не жду, – ответила она, не поднимая головы от вышивки. – Отошли его.

– Не могу. Это кто-то очень важный.

Зое не могла никого вспомнить, важного или нет, с кем хотела бы увидеться. Она смиренно вздохнула.

– В таком случае пусть войдет.

Служанка отступила в коридор. Через мгновение двери снова скрипнули. Поэтесса сосредоточенно протягивала нить.

– Привет, Зое, – услышала она горловой, хриплый голос. – Я пришел поблагодарить тебя.

Она сорвалась с места, роняя вышивку, согнувшись в глубоком поклоне.

– Приветствую, господин. Это для меня большая честь. Не надеялась тебя увидеть.

Разрушитель приблизился к ней, смуглый, высокий, одетый в черное, с волосами, заплетенными в косы. Именно таким она увидела его в первый раз. Только сейчас у него было вытянутое, бледное лицо и синяки под глазами. Он похудел, но Зое он казался таким же красивым, как всегда. И неприступным, как созвездия в ночном небе. «Как я могла допустить, что он обратит на меня внимание», – спросила она себя с удивлением. Они принадлежали к двум реальностям, которые никогда не пересекаются. Она видела это сейчас так выразительно, что недавние мечты и планы, казалось, принадлежали кому-то другому, а не ей. Зое знала о Хийе и о несчастье Даймона. Она не чувствовала даже тени зависти. Можно ли злиться на Луну, что подходит к Солнцу? Их создал Господь для себя, а ее – для книг и поэзии. Она была гордой и глупой, когда думала по-другому. Она от всего сердца сочувствовала ангелу Разрушения и решила молиться о возвращении Хийи.

Она смотрела в глубокие глаза с зеленым ободком. Даймон протянул руку.

– Ты спасла мне жизнь. Очень рисковала. Спасибо. Трудно найти слова, которыми я мог бы выразить что-то подобное. Но, во всяком случае, ты можешь рассчитывать на мою благодарность и признание. – Он улыбнулся.

Зое снова поклонилась.

– Ты слишком любезен, господин. Я не сделала ничего особенного. Я выполнила свой долг.

Улыбка на губах Даймона застыла.

– Господи, девочка! Оставь хоть на минуту этот тон. Прошу. Я пришел поблагодарить и поговорить, а не играться в этикет. Зое, послушай. София подло подставила тебя. Использовала. Ты ей ничего не должна. Особенно преданности.

Он сделал шаг вперед, потом еще один и следующий, вынуждая поэтессу отступить.