Мужчина чуть сощурил глаза и перестал улыбаться.

— Я вижу, вы не такой, как все, сэр, — с подкупающей прямотой вдруг заявил он. — Вы не человек.

— Рад, что вы заметили. Но речь не обо мне.

— Хм, да уж я-то заметил, — развел руками Искаженный. — А вот вы явно не знаете многого. Иначе не размахивали бы тут револьвером, а уже давно узнали всё, что хотите.

Должно быть, Альбер намекал на какие-то особые способности сильфов, говорил о магии древней крови. Но Себастьян не воспитывался среди народа его матери, а потому мало что знал о нем. Некоторые черты этой старшей расы инстинктивно проявили себя на протяжении жизни, но, вероятно, не все. Как бы то ни было, подсказать и научить большему было некому.

Поняв, что хозяин не намерен дальше ломать комедию, и ему тоже можно не скрываться, наемник снял шляпу. Тут же растрепались, обретя свободу, волосы цвета бледного пламени. Такой осенний, такой насыщенный… лисий цвет. Альбер во все глаза разглядывал примечательную внешность полукровки. Где же краски, как не здесь… редкие, запрещенные краски.

— Что же… Дело принимает дурной оборот. Увы, я не властен помешать вашему допросу. Можете делать всё, что захотите, но знайте: я не скажу вам ни слова. Не имею права. Даже одно слово может погубить всех нас.

Себастьян сухо усмехнулся в ответ. Ну, уже лучше — собеседник таки пошел на контакт и подтвердил свое положение. Дело за малым.

— Если вы видите кто я, Альбер, значит, вы должны понимать, что из-за особенностей своего происхождения я не могу работать на Инквизицию, — попытался воззвать к разуму мужчины сильф. — Чистоты моей крови для братьев-инквизиторов явно недостаточно, уж поверьте. Вы можете доверять мне. Я вовсе не собираюсь сдавать вас святой службе или же городской страже.

Искаженный молчал.

— Я не намерен причинять «Новому миру» какой-либо вред, — настойчиво продолжил ювелир, — и вообще стараюсь держаться в стороне от политических дрязг. Меня привело к вам дело исключительно личного характера, которое останется только между нами. Прошу вас, не заставляйте меня своим упрямством претворять в жизнь произнесенные угрозы.

Искаженный по-прежнему стоически молчал, и Себастьян не знал, что он мог бы еще сказать, чтобы убедить мужчину сотрудничать. Однако, тот бросил пристальный взгляд на ювелира и, убедившись в непреклонности сильфа, отвернулся. Выразительные глаза его померкли.

— В каких-то вопросах вы очень наивны, — Альбер печально покачал головой. — То, что вы полукровка, еще ни о чем не говорит. Многие Искаженные добровольно отказываются от борьбы и предаются властям, стараясь спасти свои жалкие жизни… Однако, вы не из таких.