— Поезжай! — одобрил генсек. — Я, в свою очередь, отправлюсь к границе. Наши войска слишком долго там топчутся. Надо разобраться и воодушевить!

«Это обойдется в тысячи жизней!» — подумал Семенихин, но благоразумно промолчал.

— Цель известна, задачи ясны, — сказал Курочкин, вставая. — За работу, товарищи!

* * *

Ливенцов потер красные глаза.

«Не спит!» — понял я.

— Ты был прав насчет кавалерийских дивизий, — сказал он. — Только мы не угадали с главным ударом. Рейд на Петроград был отвлекающим маневром. Они принесли в жертву дивизию, чтоб получить стратегическое преимущество. Для них солдаты, как патроны, — расходный материал. Мы б на такое не пошли. Смотри! — Он подвел меня к карте. — Войсками Союза захвачены восточные и часть центральных областей Новой России. Если б мой предшественник не испугался и не оттянул к Петрограду половину армии, мы б остановили врага у побережья, заперев его на плацдарме. Однако противодействия не было, кавалерия Союза вырвалась на оперативный простор. Остановить ее сейчас трудно. Переброска и сосредоточение наших войск идет, но нужно время. Положение с каждым днем ухудшается. Фронт все более растягивается, противник владеет инициативой. Продвижение дивизий Союза надо остановить!

— Одной ротой не справиться! — заметил я.

— Смотря какой ротой! — улыбнулся Ливенцов. — Ты воевал. Что самое неприятное на войне?

— Неопределенность.

— Говоря военным языком, отсутствие достоверной информации о противнике. А теперь представь: ты командир дивизии Союза! Твои полки движутся по незнакомой территории, во вражеском окружении, темп наступления высокий, тылы отстают, коммуникации увеличиваются, связь с главным командованием неустойчива. В любой момент можно ждать нападения противника, причем неизвестно откуда. Сплошного фронта нет, дивизии движутся по расходящимся направлениям, интервал между ними составляет десятки километров, связь с соседом справа и слева затруднена, если не потеряна вовсе. И вдруг тебе доносят: в тылу появился противник, который перерезал коммуникации, громит отстающие части и вообще ведет себя дерзко и решительно. Твои действия?

— Остановиться и выяснить обстановку.

— Правильно! Одновременно над твоими частями появляется вражеский аэроплан, который сбрасывает листовки, а в листовках тех говорится, что дивизия окружена армией противника, солдат и офицеров ждет неминуемая гибель, единственный выход — сдаться в плен!

— Неплохо! — оценил я. — Кто придумал?

— Зубов! В училище он писал курсовую работу: «Влияние слухов на моральное состояние воюющей армии». Получил золотую медаль… Жаль, что работу положили под сукно. В прошедшую войну рейд по тылам противника осуществил казачий полк. Прорвав фронт Союза, он перерезал коммуникации противника и стал громить его тыловые подразделения, сжигать склады с амуницией, уничтожать припасы. Листовок тогда не было, но хватило самого появления казаков. Солдаты не любят, когда на них нападают с тыла, это пробуждает у них панику. А теперь представь ситуацию: в тылу наступающих кавалерийских дивизий появляется неизвестный враг. Он передвигается на быстроходных грузовиках, его солдаты необычно одеты и вооружены, к тому же неуязвимы для пуль. Разгромив гарнизон или уничтожив склад, они исчезают так же быстро, как появились. Пленных оставляют на месте, объясняя тем, что их подберет наступающая армия, а они — всего лишь передовой отряд. Ты б запаниковал?