Встреча с маршевой частью была случайной: мы делали пакости в разрыве наступающих дивизий. На всякий случай я решил подстраховаться. Вызванный по рации Горчаков немедленно прилетел и спустя сорок минут доложил, что дороги свободны. На пути лежала станица, миновать ее не получалось, и я решил ехать мирно. Мы спокойно катили по главной улице, внезапно она свернула, и колонна оказалась на большой площади. С первого взгляда я понял, что попал в ловушку. Заполонившая площадь толпа и с десяток конных повозок мешали нам проехать, но это были семечки. Плотно сбившихся людей охраняли солдаты с ружьями на изготовку. При появлении грузовиков они дружно развернулись и прицелились в нас. В цепи я углядел командира, отдавшего команду. Похоже, лимит лопухов на сегодня был исчерпан.

Приказав всем оставаться на местах и действовать по обстановке, я выпрыгнул из кабины и зашагал к противнику. Черные зрачки ружей сопровождали меня. В любой момент мог прозвучать приказ… Идти было неприятно, но я заставил себя оценить обстановку. Очхи было немного: человек пятнадцать. Мои веи перестреляют их в считаные секунды. Беда заключалась в том, что стрелять было нельзя. За солдатами противника роилась толпа. Если даже без промахов, то пуля калибра 7,62, выпущенная из «калаша», пробьет тело врага и найдет жертву в толпе. За пятнадцать очхи — пятнадцать веев? Мирных жителей? Такую цену платить я был не готов.

«Вдруг очхи знают о нас?» — мелькнула мысль.

Мелькнула и погасла. В армии Союза рации есть только в ротах, к тому же радиус их действия невелик. Телефон в этой маленькой станице отсутствует наверняка. Знай очхи о таинственном противнике, мы б уже отстреливались.

Бдительный командир оказался старшим лейтенантом лет тридцати, плотным и мордатым. Он смотрел, как я подхожу, сощурив глаза, и взгляд его мне не нравился. Тертый мужик!

В любой армии младший по званию представляется первым, но на моих плечах погон не было — очхи их не носят. Петлицы с соответствующими знаками различия я отверг — на камуфляже они смотрелись бы нелепо. Что ж…

— Командир особой роты наркомата государственной безопасности капитан Князев!

— Документы! — потребовал он.

Я достал удостоверение. Он рассмотрел и хмыкнул:

— Эмблемы летные!

— Для секретности! — соврал я.

— Да ну! — усмехнулся он.

Я полез в кобуру. Стоявший рядом солдат прицелился мне в лицо. Я осторожно, двумя пальчиками достал «глок» и положил его в ладонь старлея.

— Читай!

Он пробежал глазами надпись, и лицо его вытянулось.

— Много видел таких, старлей?

— Легкий какой! — сказал он, взвешивая «глок» на ладони. — Как детский!