— Рано или поздно они спохватятся, развернут фронт и прихлопнут нас, как тараканов!

— А ты не жди! Нанеся удар, рота выйдет из расположения врага. Сплошного фронта нет, дороги свободны. Пока дивизия завернет фронт, чтоб уничтожить противника, того и след простыл! Маневренная война! Тем временем по тыловой рокаде рота передвинется севернее или южнее и зайдет в тыл очередной дивизии. У врага сложится впечатление, что против него действует несколько мобильных, отлично обученных и вооруженных частей. Ему придется несладко.

— Как и нам, если наткнемся на наступающую часть!

— Авиационная разведка обеспечит свободные пути. В твое подчинение передается отряд князя Горчакова в составе трех самолетов. Ты сможешь обеспечить их рациями?

— Найдем! — сказал я.

— Как тебе план?

— Гениальный, ваше превосходительство!

— Хочу заметить, — сказал Ливенцов, улыбаясь в усы, — что грубая лесть в отношении непосредственного начальника воспринимается последним не так, как на то рассчитывает льстец.

— Он ни на что не рассчитывает! Как начал войну командиром роты, так и закончу!

— Редкий случай, когда я согласен! — вздохнул Ливенцов. — Ты мне нужен именно в этом качестве.

— Договорились! — Я застегнул планшет.

— Илья! — предупредил Гордей. — Не лезь на рожон! Нельзя недооценивать противника.

— Да ладно! — хмыкнул я. — Тоже мне, кентавры!

* * *

Голос солдата был испуганным:

— Товарищ лейтенант! Там…

Сомов вскочил и автоматическим движением застегнул воротничок гимнастерки. Спустя минуту он был на КПП. У еловой жерди, изображавшей шлагбаум, стоял легковой автомобиль неизвестной Сомову марки: с высоким клиренсом и закругленными углами капота. За легковушкой виднелась колонна грузовиков: больших, незнакомых. Высыпавшие из грузовиков солдаты в странной пятнистой форме держали на изготовку ружья с кривыми магазинами. У шлагбаума, заложив руки за спину, прохаживался высокий плечистый командир в такой же пятнистой форме и шлеме.

«Это кого ж принесло? — мысленно присвистнул Сомов. — Никогда таких не видел!»

— Лейтенант! Ко мне! — прорычал плечистый, завидев Сомова.

И столько было в его голосе силы и власти, что Сомов побежал, а за пять шагов до командира, как то предписывает устав, рубанул строевым.