Кто-то весело заиграл на аккордеоне, кто-то достал губную гармошку, и скрипки немедленно подхватили мотив. Какая-то пожилая лама в платье цвета свежей орхидеи пустилась в пляс с мистером Торнберри; по-моему, в этот момент он радовался тому, что решил остаться в живых. Мужчина-негр с седой подстриженной бородкой положил мне руку на плечо и, низко нагнув ко мне голову, прошептал в самое ухо:

— Значит, взял да и засунул кукурузную метлу ему прямо в глотку, так? Вот это здорово, хе-хе-хе! — еще раз крепко сжал мне плечо и, повернувшись, исчез куда-то в толпе.

Миссис Велведайн и другая такая же плотная дама, обе в столь ярких платьях, что способны были посрамить природу, поднявшись на сцену, шутливыми криками согнали с нее скрипачей. Встав перед микрофоном, миссис Велведайн сказала, что Леди очень рада тому, что все собравшиеся смогли посетить Центр и разделить с ней радость. Музей гражданских прав, которому было отдано столько сил, почти готов к открытию, продолжила миссис Велведайн. Открытие состоится на следующий день после Рождества и все, не только братонцы, но жители Зефира и других городов, приглашаются туда, чтобы узнать много важного об истории своей страны и людей, ее населяющих. Ибо сражения еще предстоят! — заявила миссис Велведайн. Не стоит думать, что впереди нас ждет мирная жизнь. Чтобы добиться того, что мы имеем, мы прошли немалый путь, отдали много сил — и именно этому посвящен Братонский музей гражданских прав.

Во время речи миссис Велведайн мистер Дамаронд подошел к нам с мамой и остановился у нас за спиной.

— Она хочет повидаться с вами, — тихонько прошептал он маме на ухо. Не стоило объяснять, о ком шла речь, — и мы молча двинулись за ним следом.

Из зала мы вышли в коридор. По пути мы миновали открытые двери в комнату со столом для пинг-понга, с мишенями для дартса на стенах и игральным автоматом с пинболом. В другой комнате стояло с полдюжины шахматных столов, а в следующей — отличные новенькие физкультурные снаряды и боксерская груша. В конце коридора мы подошли к белой двери, еще пахшей свежей краской. Мистер Дамаронд открыл для нас дверь и пропустил вперед.

Мы оказались в музее гражданских прав. Пол был покрыт дубовым паркетом, свет был притушен, вокруг царил полумрак. За стеклянными витринами на черных манекенах демонстрировались подлинные одежды рабов времен Гражданской войны, а также разные глиняные горшки, утварь, приспособления для рукоделия, шитья и плетения кружев. В отделе с книжными полками хранилось, похоже, несколько сотен тонких переплетенных в кожу томиков. Книжки были похожи на рукописные дневники или что-то в этом роде. На стенах висели большие черно-белые фотографии, покоричневевшие от старости. На одной из них я увидел Мартина Лютера Кинга, а на другой — губернатора Уолласа, заслоняющего собой вход в школу.