С последним словом мистер Гаррисон случайно задел ботинком маленькую серебристую звездочку, давно уже балансировавшую на краю пробитой бомбой дыры в полу. На глазах у отца серебряная звездочка стронулась с места и полетела вниз, плавно и грациозно, словно большая снежинка в тихую зимнюю ночь.

Звезда ударилась в один из стальных стабилизаторов бомбы и разлетелась на тысячи блестящих кусочков стекла.

В последовавшую за этим секунду полной тишины все четверо собравшихся в доме мужчин услышали это.

Из бомбы донесся негромкий шипящий звук, как будто внутри нее проснулась гадюка, растревоженная в своем гнезде негромким звуком расколовшейся елочной игрушки. Потом шипение стихло, и взамен из недр бомбы донеслось медленное и зловещее тиканье: совершенно не схожее с успокоительным домашним тиканьем будильника, а скорее напоминавшее набирающую обороты машину.

— Вот.., черт! — прошептал шериф Марчетте.

— Господи помилуй! — проблеял мистер Моултри. Его лицо, всего секунду назад пылавшее румянцем от раздражения, стало желтовато-белым, словно у восковой куклы.

— Бомба заработала, — сказала отец, которому от волнения перестало хватать воздуха.

Речь мистера Гаррисона была еще более краткой. Все сказали его ноги, которые моментально вынесли его из покосившегося домика мистера Моултри вон, по вздыбленному холмиками полу, через скособоченное крыльцо — к припаркованной у обочины машине, да так шустро, словно мистер Гаррисон был ядром, выпущенным из пушки. Взревев мотором, машина мистера Гаррисона унеслась прочь подобно “Беспечному ездоку”. Не прошло и мига, как от приятеля Моултри осталось только облачко голубоватого дымка.

— Господи, Господи, Господи, — твердил мистер Моултри, из глаз которого катились слезы. — Не дай мне умереть.

— Том? — снова подал голос шериф Марчетте. — Нам, похоже, пора двигать.

Он говорил тихо, очень осторожно, как будто бы взрывной механизм бомбы мог сработать от движения воздуха.

— Нужно поискать помощь, верно?

— Не оставляйте меня одного! Джек, ты не имеешь права! Ты ведь шериф!

— Я готов сделать все что угодно, чтобы спасти тебя, Дик. Все что угодно, что только в моих силах. Я и сделал все, потому что больше ничего поделать нельзя. Может быть, тебе поможет чудо, но дело, похоже, совсем труба.

— Не бросайте меня здесь одного! Джек, Том, вытащите меня отсюда — я заплачу вам столько, сколько вы попросите!

— Извини, Дик, но я сделал все, что мог. Давай будем выбираться, Том.

Отцу не нужно было второго приглашения. Ловко, как Люцифер по стволу дерева, он взлетел по стремянке и выбрался на покореженный пол первого этажа.