— Помни во все следующие лета, полные поцелуев и девушек, что первой тебя поцеловала, — ее старое, но прекрасное лицо улыбнулось, — Леди.

После этого мы отправились домой. Взяв телефонную книгу Зефира и Юнион-Тауна, отец проштудировал все страницы, разглядывая и сравнивая имена, приглядываясь к адресам в поисках заветного “тридцать три”. Цифра “тридцать три” встречалась в адресах нескольких частных домов и одного офиса. То были Филип Калдвелл по Риджетон-стрит, 33, Джи. И. Грэйсон по Дирман-стрит, 33, а на Мерчантс-стрит, 33 находился магазин хозяйственных товаров “Крафтс Барн”. По словам отца, мистер Грэйсон ходил в одну с нами церковь и ему было не меньше девяноста лет. Что касается мистера Филипа Калдвелла, то, насколько мог припомнить отец, тот служил коммивояжером в компании “Вестерн Авто” в Юнион-Тауне. В “Крафтс Барн” всем заведовала женщина с голубыми волосами по имени Эдна Хазвэй, которую мама немного знала. По маминым словам, было сомнительно, что миссис Хазвэй, дама преклонного возраста, не отваживавшаяся на прогулки по городу в одиночестве, имеет какое-либо отношение в трагедии на озере Саксон. Отец решил нанести визит мистеру Калдвеллу — завтра с утра пораньше, пока мистер Калдвелл не уехал на работу.

Любая, даже самая незначительная тайна всегда и всюду гнала меня из постели. Я был умыт и причесан, не успела стрелка на часах в гостиной указать на цифру “семь”, и отец сказал, что я могу составить ему компанию в поездке к мистеру Калдвеллу, если обещаю держать рот на замке, когда он будет разговаривать с хозяином.

По дороге отец сказал, что я должен понимать, что добрососедской политики ради в разговоре с мистером Калдвеллом ему придется кое-где прибегнуть к откровенной выдумке. Я был несколько шокирован, услышав от отца такое признание, но быстро взял себя в руки и запретил себе менять мнение о родителе, так как и сам последнее время прибегал к более чем откровенной лжи, которую в нашем случае можно было назвать “белой”. Так или иначе, оправдание у нас имелось.

Дом мистера Калдвелла, сложенный из красного кирпича, находился в четырех кварталах от заправочной станции и был ничем не примечателен. Припарковав пикап у тротуара, мы вылезли из машины. Вслед за отцом я подошел к парадной двери мистера Калдвелла. Отец нажал кнопку звонка, и нам пришлось долго ждать. Наконец дверь открылась, и из-за нее появилась женщина средних лет, с румяными со сна щеками и заспанными глазами. На ней был розовый халат, который она, видимо, накинула, поднявшись с постели.