Я слушала очень внимательно, потому что давно нуждалась в общей картине. Я собрала множество осколков мозаики, но чтобы найти недостающие, требовалась уже система, объединявшая их.

— Бейкер, — продолжал Август. — Бейкер — правая рука Простолюдина.

— Разве не он сам? — удивилась я.

— Нет. У него есть руководитель, который принимает все решения. Он-то и настоял на втором раунде переговоров, уже с присутствием Бейкера. В ходе этого раунда Луис Алонсо изложил идею, и Князев понял, как ее реализовать. С этого момента нужда в Луисе Алонсо отпала, и более того: он стал опасным свидетелем, поскольку банда не собиралась делиться барышами.

— А Бейкер, значит, был у них перевозчиком. Я права? Я же с самого начала говорила, что это контрабанда.

— Именно так. Я получил отчеты налоговиков после обыска — они нашли несколько хвостов, которые свидетельствуют о мошеннических схемах. Бейкер очень сильно пострадал из-за кризиса. Его жадность, которую ты отметила, — следствие этого потрясения. До кризиса он не был мотом, однако и не трясся за каждый грош. После кризиса он оказался по уши в долгах. Тогда Простолюдин и встроил его в схему криминальных перевозок. Бейкер занимался работорговлей. Он возил диких орков в коробках из-под крупногабаритной бытовой техники…

— Комната! — воскликнула я. — Огромная пустая комната в его офисе!

Так вот зачем нужна была комната: перевалочная база в городской черте, чтобы не засветить тяжелые грузовики с космодрома, которые, в свою очередь, легко увязать с ангарами Бейкера. А в комнате можно «распаковать» оглушенных наркотиками орков и спокойно вывозить дальше куда хочешь партиями по две-три особи на незаметной полугрузовой машине.

— Да. Йен поработал очень плотно. Поскольку Бейкер был единственным арендатором на этаже, ему позволили хранить в офисе часть товара. Персонал его фирмы, разумеется, был посвящен в тайну. Однажды орки вырвались. После этого персонал отказался работать дальше. Это была проблема, ведь надеяться на молчание напуганных людей нельзя — стоит им убежать в безопасное место, и они могут проговориться. Значит, от них надо избавиться. До той поры банда, видимо, не убивала, и идея просто уничтожить бунтарей то ли не пришла в голову Простолюдину, то ли он достаточно умен, чтобы понять — это гарантированный провал. Нельзя убивать всех, если известно, что у них была общая работа. В этот критический момент банде и подвернулся Луис Алонсо с великолепной идеей. Чипы на другие имена позволяли решить буквально любую задачу. Простолюдин обговорил замысел с Аристократом — который, по всей видимости, обеспечивал банду заказами на орков, — тот пришел в восторг. Дело предстояло серьезнейшее, и окончательный союз решили скрепить кровью — по две жертвы с каждой стороны. Но в число жертв не попал никто из персонала Бейкера — незачем. Адам подумал, что если дать работникам новые чипы, то людей не арестуют даже случайно. Кроме того, взяв подделки, они станут соучастниками особо тяжкого федерального преступления, куда опаснее, чем работорговля инородцами, и уже этим обречены на молчание. А если параллельно он сумеет выдать себя за собственного брата — ему и вовсе ни при каких обстоятельствах ничего не грозит. Мол, да, был такой преступник, Адам Бейкер, он убит, а я его брат, я ни при чем. Простолюдин одобрил. Адам Бейкер постригся как его брат и перестал бриться — ведь Бернард носил бородку. На прощание он заставил свой персонал сделать ремонт в офисе, потом выдал каждому новый чип и потребовал, чтобы они покинули Таниру. Таким образом, следы всех служащих Бейкера затерялись надолго, если не навсегда — еще неизвестно, чего они боятся больше, полиции или собственных поддельных чипов.