— А еще он рассказывал, как вы стрелялись. — И я с удовольствием поведала ему и эту версию.

Август не рассмеялся:

— Без секундантов? А кто тогда привел его под локотки? Сам он идти не мог — пьян был в стельку. Возможно, поэтому он и не запомнил, что секунданты у нас были. Его привели, я сказал — слушайте, не дело, пусть он проспится. Его посадили на стул и дали пистолет. Он пальнул в белый свет как в копеечку и зашелся хохотом. Я руку в сторону отвел, секунданту сказал — покажи мишень, дистанция двести. Тот показал верхушку деревца. Я снес ее. Вопрос исчерпан. Он настолько исчерпан, что Берг о реванше больше не заикался.

— Но что меня реально удивило, я даже целые две секунды продержалась в ошеломленном состоянии, — известие, что вы родственники.

Август подумал — и снова полез за кастрюлькой.

— Ты хоть разогрей ее, — посоветовала я.

— Хочешь сказать, она теплая еще вкуснее? — спросил Август с сомнением.

Он всегда брался за гречневую кашу, когда та успевала остыть, а мои комментарии игнорировал, потому что был голоден. Голодный Август становится глуховат и прямолинеен: он ищет еду. Если, конечно, у него нет более важной задачи. Тогда он не обращает внимания на голод.

— Ничего, если ты слопаешь ее в два раза быстрее, чем планировал, я еще сварю. Она быстро готовится. И от нее не толстеют.

— Я не толстый, — буркнул Август и сунул кастрюльку в печку. — Да, конечно, мы родственники. И не только мы с Максом. Маккинби и Берги, по существу, родственные семьи. Берги были торговыми партнерами шотландских Маккинби еще до Катастрофы. И даже до первой волны экспансии. Все наши основные экспедиции в действительности были совместными. Первая была неудачной, а во вторую открыли четыре системы — Дороти, Дуайт, Сонно и Кларион. Первые две отошли нам, другие две — Бергам. И самая старшая из наших систем, Дороти, названа в честь Доротеи ван ден Берг, любимой жены Себастьяна Маккинби и сестры Питера ван ден Берга. Соответственно, Кларион — это ответный привет, свое название получил в честь Клэр Маккинби. У нас даже промежуточная семья образовалась, Торны. Мы бы, наверное, и по сей день держались единым фронтом, если бы Берги не связались с Леверсами. Берги сами по себе люди неуравновешенные и без особых внутренних запретов, а тут еще и Леверсы. Все ссоры неизменно начинаются с Леверсов. Двести лет назад Кларион принадлежал Мартину ван ден Бергу-Леверсу. Неплохой в принципе человек, но — игрок. Проигрывал много. Деньгами его ссужал кузен и по совместительству лучший друг, Альберт Маккинби. Поскольку Мартину требовались разово крупные суммы, Альберту надо было как-то объяснять в банке, зачем он переводит со счета такие деньги. Тогда шла борьба с коррупцией и шантажом, так что они с Мартином оформили ссуду якобы под залог Клариона. Понятно, что Альберту и в голову не пришло бы требовать Кларион, даже если бы Мартин превысил кредит и не сумел расплатиться. Но Мартин после очередного проигрыша взял да пустил себе пулю в лоб. Надоело ему проигрывать, наверное, устал. Мартину наследовал его неполнородный брат, Леопольд Леверс. Леопольд с ходу повел себя вызывающе, и оскорбленный Альберт подал в суд. Долгов там было практически на полную стоимость Клариона. По суду Кларион перешел к нам. Леверсы пришли в ярость и настроили против Альберта всех Бергов…