* * *

Я проснулась с мокрым от слез лицом. В ногах койки сидела Василиса и пела песни. Еще не продрав глаза, я нащупала под подушкой гимнастическую тапочку и швырнула ей в морду. Василиса спрыгнула с койки и залезла под нее. Поразительно, как такая огромная собака умудряется просачиваться в самые узкие места. Сибирская овчарка – очень компактное животное, когда ей надо.

Черт, это был сон. Жуткий какой. Я быстро оделась и выскользнула в коридор. Надо проверить. Надо проверить самое главное. Василиса ткнулась носом мне в ногу, мол, вместе пойдем.

Я почти добежала до каюты Августа, никого не встретив по дороге, что показалось мне подозрительным. Рывком отбросила дверь. Пусто. И койка заправлена так, словно Август сдавал экзамен на идеальное заправление постели. Я села. Ноги-руки тряслись.

И тут же я поняла, что надо сделать. Прямо сейчас. И нечего тут думать. Потому что мы висим в этом чертовом галактическом Желудке, на луне нас ждут вовсе не с хлебом-солью, и никто не знает, сколько мы еще проживем – сто лет или полдня. Жить надо быстро, ничего не откладывая на завтра. Завтра может не наступить. Или, хуже того, наступит, но лишь для одного из нас. И оставшийся не сможет даже утешиться мыслью, что успел попрощаться с погибшим. С человеком, который столько лет любил его безответно…

– Вася, вали на место.

Собака удивленно вытаращилась на меня.

– Давай-давай. Я подглядывала, когда ты с Брюсиком вязалась? Вот и ты прояви уважение.

Василиса постояла, а потом задом-задом сдала до двери и уползла в коридор. Я прикрыла за ней дверь. Выровняла дыхание. А потом разделась догола, раскрыла койку и забралась под одеяло.

Пролежав минут пять и сменив штук десять самых соблазнительных поз, я сообразила, что дура. Август мог застрять в рубке, болтая с Павловым, и проторчать там до утра. Поэтому я скоренько написала ему текстовое сообщение: есть разговор, жду в его каюте, собаку, если встретит по дороге, с собой не брать. Август ответил: сейчас буду. Я нервно закусила губу и стала ждать. Поспешай, милый, тебя тут та-акой сюрприз ждет, ты даже не представляешь.

В последний момент я скинула одеяло, перебросила волосы на грудь и села по-турецки. Почему-то ждать мужчину лежа мне было невыносимо. Еще я пожалела, что совсем разделась. Надо было оставить что-нибудь Августу для снимания.

Дверь ушла в стену, на пороге возник Август. Поднял голову, увидел меня и застыл.

Такого лица я не видела у него ни разу в жизни.

Он уставился на мою грудь, глупо хлопая глазами. Не проронил ни звука.

– Ты дверь закрыть не хочешь? – спросила я.