Павлов покачал головой:

– Нет. Полное радиомолчание.

– Значит, в лучшем случае дикари. Они неопасны для современного солдата.

– Или телепаты, которым радио ни к чему, – возразил Павлов и покосился на Лура.

– Цивилизация, в которой дальняя связь основана на телепатии, имеет слишком мало стимулов к инженерному развитию, – сказал Август. – Не факт, что она хотя бы оружие изобретет.

– Да, ей для счастья хватает тоннелей вроде нашего, нашпигованных черт знает чем, – парировал Павлов.

– Тоннель берется нашими приборами, – напомнила баба Лиза. – Если бы на Дивайне была цивилизация, построившая тоннель, мы ее так или иначе обнаружили бы. Чем-нибудь.

– Киборги, – изрек Август.

Все посмотрели на него.

– Там, на луне, не люди, а киборги. Людей минимум, это операторы и вахтенные. Все остальные – киборги. В гибернации. В гибернации им не нужны ни вода, ни корм, да и кислорода совсем немного.

– Может, потому они и сидят на луне? – спросила баба Лиза. – Потому что там удобней хранить зверей?

– Не зверей. Люди-киборги. Та самая личная гвардия Куруги, о которой он с таким пафосом говорил. И в которую якобы приглашал Криса. Крис сбежал, потому что спасался от трансформации.

Август умолк, и некоторое время все пришибленно молчали. Такую новость не хотелось комментировать, ее и обдумать-то как следует было страшно. Она расставляла последние точки во всей этой истории: ясно было теперь, почему Куруги и «Энимоушен» обнаглели и на что рассчитывают в перспективе. Они себе такое звездное королевство отгрохают, что ты к нему близко не подойдешь.

– Куруги сказал, что они умеют работать с человеческим мозгом. Он не врал, просто слегка передернул. Действительно умеют – загнать туда чип, – буркнул Август.

Я представила себе Криса-киборга и поежилась. Спецсобаке Василисе трансформация дала новые возможности, и Васька осталась при этом сибирской овчаркой. У человека трансформация отнимет все, в первую очередь – свободу воли. А без свободы нет личности. Насколько в общем и целом трудно осмыслить идею андроидов, искусственных людей – но все-таки понять можно, – настолько за гранью добра и зла превращение человека в машину. Одно дело – болван, намеренно выращенный болваном, который умеет только драться, совсем другое – существо с ампутированной свободой.

Вообще, если бы меня спросили, я сказала бы: за это надо убивать. Всех и как можно скорее. За такие фокусы не сажают, за них вешают. И очень жаль, что сейчас руки у нас коротки.

Август встряхнулся. Судя по лицу – мимика у него и правда стала куда богаче, – он думал примерно о том же.