– Вот это и есть центр управления, – сказал Крис. – А этот зал мы зовем просто: Яйцо.

Павлов очень медленно обошел вокруг «ушей». Ощупал стойки. Посмотрел вверх. Ничего не сказал. Потом отошел к краю площадки, нагнулся, потрогал стропы. Выпрямился, сунул руки в карманы комбеза.

Августу на чип пришел вызов. Он открыл монитор. Я не ждала ничего дурного: как только маяк включился, мы связались с кораблем и сообщили, что живы, нашли беглецов, в помощи не нуждаемся. Баба Лиза рапортовала, что выслала две поисково-спасательные группы, одну с роботами для прокладки дороги, поскольку в этих джунглях продраться невозможно, другую на грузовом челноке. Но если они не нужны, пусть возвращаются на корабль. Август согласился – пусть.

– Сэр, противник перешел к активным действиям.

Я узнала голос бабы Лизы.

– Транспорт-десантник, один, высота двадцать, платформы не отделялись, идет в нашу сторону, – докладывала она. – У нас шестеро несут вахту, шестеро спят, и двадцать два человека возвращаются на стоянку, прекратив поисковые работы, час назад были в восьми километрах от стоянки.

Август застыл. И я отлично понимала его. Восемь километров по проложенной дороге – не расстояние для киборгов. Даже если люди развернутся и кинутся бегом, не уйдут. Да и бежать им, собственно, некуда.

Десять часов до отключения маяка. А сколько голов на транспорте, лучше даже не гадать. Больше, чем бойцов у нас.

Застыл и Крис. И точно так же думал, что делать. У него триста человек, их надо спрятать. На помощь он не успеет. Нашими челноками те два десятка человек не вывезешь.

– Дай твою железку, – резко сказал Павлов.

– Какую еще железку? – не понял Август.

– Которую ты на шее носишь.

– Это не железка, а камень, кусок метеорита.

– Да мне наплевать, хоть зуб мамонта. Дай сюда.

Мы ничего не поняли. А Павлов надел на шею талисман Билли и быстро шагнул к стойкам. Крис успел издать сдавленный звук, но было поздно. Павлов крепко взялся за обе стойки и выровнял голову так, чтобы она оказалась точно между «ушей».

Мне показалось, что была яркая вспышка. Но я могу ошибаться.

Павлов стоял с закрытыми глазами и крепко сжатыми губами. Виски вспотели.

Мгновение – и «уши» пришли в движение. Они чуть опустились, сдвинулись ближе, почти касаясь головы человека. От стоек отделились две планки и развернулись в тончайшие гнутые подлокотники. Павлов помедлил и нашел их на ощупь.

Мы боялись дышать. Эта штука явно реагировала на человека.

– Сэр, я жду ответа, – напомнила о себе баба Лиза.