– Это, Патрик, твой самый мерзкий, наглый, насквозь коррумпированный, но при этом богатый инвестор, – меланхолично ответил Август. – Ричард Монро, владелец одной из крупнейших транспортных корпораций. Собственно, она так и называется – «Монро Корпорейшн».

Я слушала и жевала червяков, думая, что пора отвыкать называть их червями. Креветки же.

– Понятно, – обреченно сказал Патрик. – Смеяться нельзя, выкидывать себе дороже, а терпелка у меня не бесконечная. При этом народу он, как назло, понравился.

– А как ты хотел, он всегда нравится народу.

– Ты-то откуда его знаешь?

– Был женат на его внучке.

– Ах да, черт, я же слышу – фамилия знакомая. Кэрол Монро, да. Значит, это ее дед… А ты до свадьбы видел его?

– Нет. Даже не интересовался родней. Кэрол сказала, что я как порядочный человек должен на ней жениться. А она была такая черно-белая, как первая в мире фотография, даже еще лучше. Конечно, я женился.

Патрик фыркнул:

– Ты как близорукий – выбираешь то, что выделяется из общего ряда, потому что остальное рассмотреть физически не можешь.

– Я и Кэрол не рассматривал. Видел, конечно, на лекциях. Но меня тогда еще интересовала учеба. Мы познакомились, в сущности, только через месяц после начала занятий. Я ходил в килте, окружающие не знали, как на это реагировать. Вечером захожу в бар, спрашиваю лимонад, там хороший делали. Мало того, что в юбке, еще и непьющий. Рядом сидит какой-то старшекурсник со смутно знакомой девушкой. У девушки вид характерный – бравада, под которой прячется отчаяние. Этот парень начинает ко мне цепляться – чего в юбке, чего не пьешь. Что-то я ему ответил, он меня оскорбил. Я ему в лоб, девушку за руку – и пошел в парк. Она руку вырвать пытается, а я ей объясняю: я шотландец, у нас так принято, что врага победил – женщину забрал. Проводил ее до коттеджа, утром на лекциях встречаемся, поболтали. Вечером в другой бар пошли. Так с недельку, наверное, встречались, она мне сцену устраивает, мол, нас все считают парой, а я как импотент себя веду, даже не поцеловал ее ни разу, а она, между прочим, девственница. Я поцеловал. Тут она мне и сказала, мол, я должен жениться. Только она атеистка, если будет венчание, ее дед рассердится. Пошли к судье, брачный договор стандартный – без материальных претензий с обеих сторон, – брак оформили. Развелись, надо сказать, мы тоже в одну минуту.

– Ну ты и баран, – почти с восхищением сказал Патрик.

– Да-да. Дик сказал то же самое. Приехал к нам в кампус, Кэрол мне говорит – мой дед. Рассказывает, как мы познакомились. Дик на меня глядит и говорит: ты какой-то фантастический баран, таких не бывает. Я ему свой герб показываю, мол, все понял? Тут он почему-то решил, что Кэрол плохая хозяйка и начал ее отчитывать. Она в слезы. Я ему говорю: ты или заткнись, или уходи, а то ведь помогу. Дик глазами хлопает: мальчик, ты знаешь, кто я? Отвечаю: нет, а что, от этого зависит мое поведение? Я не смогу выкинуть тебя из моего дома? Еще как смогу. Почему-то после этого Дик на моей территории мне не хамил никогда. Он даже после развода позвонил и спросил, в чем дело. Я объяснил. Он сказал, что я негодяй – именно этими словами, – и на этом все кончилось. А все Четыре Университета мне потом еще несколько лет рассказывали, что Дик за развод с его внучкой меня живьем похоронит. Вот-вот похоронит, да, момент выбирает.