Слишком много слов.

– А пива больше нет? – будничным тоном спросил Август. – Кажется, я выпил последнюю бутылку.

– Как это больше нет? – Патрик удивился, обшарил глазами стол. Пива действительно больше не было. Обернулся, поискал глазами слуг. Естественно, их тоже не было, поскольку он сам и прогнал. – Август, послушай, оно в холодильнике в комнате за моим тронным залом.

– Не боишься? – Август посмотрел на него из-под сонных век. – Я сейчас заблужусь, потеряюсь, буду искать выход полчаса… Как ты думаешь, сколько всего лишнего я буду знать после поисков выхода? Например, вон про того твоего гвардейца? – Август показал глазами на охранника, несшего вахту метрах в пятидесяти от нас.

На того индейца я давно обратила внимание. Лет тридцать пять, для гвардии староват, одежда вроде стандартная, а вот носит он ее странно. Как будто под плащом прячет минимум пистолет. Да и движения у него какие-то негвардейские.

– Тьфу, – засмеялся Патрик и встал. – Сам принесу. Тебе лишь бы царя за пивом послать…

Он ушел.

– Что-то я тоже пива захотела…

Август опустил руку и достал из-под скамьи запотевшую бутылку.

– И сколько их там у тебя? – спросила я, подставляя стакан.

– Еще четыре.

– Гвардеец действительно чудной.

– Он пятнадцать лет прослужил в нашей армии. Конкретно у Лайона Маккинби. Я его знаю, он как-то сопровождал Лайона на очередном парадном выходе.

– Я и гляжу…

– Их тут около тысячи человек. Укомплектованы по самое не могу. Оружие контрабандное, но его много. У Патрика и шесть малых кораблей есть. Да, не новые, но в отличном состоянии. Помнишь, что он сказал? Что успел бы предотвратить казнь. Думаю, это правда.

– А чего он тогда телился?

– Вот именно. Патрик хотел чужими руками избавиться от деда. Самому как-то неловко. Дел, мне стыдно, что он развел меня, но уже поздно. Они с Бергом два сапога пара. Черт с ним, я сам виноват, что подставился…

Я вздохнула и махом опорожнила стакан. В голове не зашумело, зато желудок возмутился. Я быстро перевела взгляд на лес за лагерем, пережидая тошноту.

– Ну да, и я тоже сама виновата. Могла бы отказаться лететь сюда. Послушала бы умных и осторожных людей. А я не послушала. За что и получу три года комфортабельной индейской тюрьмы. Ах-ах, какая честь, царская наложница. Колдунья, етить ее. Все старухи уважают. Даже царицей можно заделаться. Я сплю и вижу, чтоб кем-нибудь этаким заделаться. Княгиней Сонно не вышло, так я царицей Саттанга стану. Пусть мне одноклассницы завидуют, да-да.

– Насколько я тебя знаю, такой тон означает, что ты готова предпринять феерическую глупость.