– Чьим? – усмехнулась я. – И чью жену?

– Да, по букве закона Ида будет женой Люкассена. Но ты же понимаешь, в какой круг пытаешься войти. Здесь буква закона роли не играет. Меня очень хорошо знают, и никого не волнует, какую фамилию я ношу.

– Прекрасно. Макс, ты ведь привык, что я на подобные выпады реагирую одинаково? Стоит только намекнуть, что у меня есть корыстный интерес, или сказать, что обо мне так подумают, – и я немедленно отказываюсь от всего. Две недели назад я сказала бы – да подавись ты и своим княжеством, и своей Идой. Мне-то лишняя ответственность не нужна. А сегодня, Макс, я скажу тебе так – вперед и с песней! Давай, потолкайся лбами с Маккинби. Не забывай, кто у них в гербе. Может, я и хищница. Только ты в таком случае моего ребенка даже не увидишь. И никакой суд не позволит тебе претендовать на него. Даже если ты вернешь себе фамилию. Я просто не дам тебе юридического отцовства, вот и все. Это мое право. Живи с Идой, плоди некрасивых детей. Ты заслужил того, чтобы в конце концов жениться на самой страшной из своих любовниц. Я была нечестна с тобой? Я тебе ни разу не изменяла. Многие женщины живут с мужьями без любви – по привычке. Это не делает их менее достойными. Мне даже интересно, как рьяно будет защищать твою честь Ида, застав тебя через пару недель после венчания со своей лучшей подругой, например. Да, первый раз обвинит подругу. И второй раз она тоже обвинит женщину. Когда такое произойдет в десятый раз, она скажет, что ты такой замечательный, все на тебя вешаются. Но через пару лет даже до нее дойдет, что дело в тебе. Вот и посмотрим тогда.

– Ида, в отличие от тебя, в постели бесподобна, – лениво ответил Макс. – Тебя три часа надо гонять, чтоб был хоть намек на результат. А Ида горячая и отзывчивая.

Я встала.

– Это без клитора-то? Макс, ты ври, да не завирайся. Всего хорошего, счастья в личной жизни и так далее.

Я вернулась к шатру как раз вовремя: на опушке показалась кавалькада охотников. С утра шел дождь и было холодно, так холодно, что Август отказался от идеи надевать килт на голое тело, попросил рубашку. Я представила, в каком состоянии он вернется – замерзший, мокрый, в грязи по пояс, – и пошла на яхту, инспектировать кладовую Майкла. У Майкла обнаружились стратегические запасы самых неожиданных вещей. Впрочем, чему удивляться? У Августа яхта – бывший корвет, и вечно недогружен. Ну, возьмет он на борт двадцать-тридцать человек, и что? Август вполне может позволить себе возить лишнюю тонну продуктов просто на всякий случай. Так и почему бы Майклу не взять пару мешков свежего картофеля, например? Вдруг шефу захочется картошки по-деревенски или даже в мундире? А если что останется, так не пропадет. Дома съест.