Мы дошли до ворот как раз вовремя — среди деревьев на подъездной аллее уже мелькали огни фар. Август с сомнением уставился на собак, которые вздыбили и без того богатые воротники и рычали.

— Только бы лаять не начали, — сказал он. — Испортят весь сюрприз. Соня? Я думаю, что мастифы лучше понимают китайский, чем федеральный. Попробуйте уговорить их молчать. Должна же быть какая-то команда, по которой они перестают лаять. Мои собаки все знали такую команду.

— «Заткнись»? — спросила я, пристраиваясь к смотровой щели у ворот.

— «Заткнись, скотина», — без тени юмора ответил Август.

Соня торопливо закивала и пошла к собакам. Она присела подле них, горячо и убедительно заговорила, несколько раз повторив одно и то же слово. Собаки поначалу не обращали на нее внимания, но потом кобель шевельнул ухом, сука повернула голову… Похоже, Соня нашла с ними общий язык.

— Не сомневаюсь, что она хороший стрелок, — буркнул Август. — Но… Поручу ей по сигналу открыть ворота и выпустить собак.

Мы следили за прибывшими в смотровые щели. Дом за нашей спиной возвышался непроницаемо темной громадой, даже на фоне ночного неба казавшейся черной дырой.

Да, три машины. Остановились у ворот. К счастью, аллея выходила сюда под небольшим углом, так что фары не ослепили нас, хотя смотреть было трудно, пришлось изо всех сил щуриться. Похоже, о нашем присутствии действительно никто не подозревал, иначе гости не вели бы себя так беспечно.

Из двух машин высыпали андроиды. Такие же голые и белые, как те, что штурмовали виллу Тана. Из третьей машины выволокли порядком избитого и скованного по рукам и ногам мужчину. Живого человека.

Собаки молчали.

Человека подвели к воротам.

Собаки напряглись. Соня взяла их за ошейники, придерживая.

Человек был в крови, едва держался на ногах, на лице застыла боль. Кажется, он уже даже смерти не боялся.

Сработал замок на воротах.

Соня сильно толкнула их изнутри и почти выбросила собак в образовавшуюся щель.

Снаружи раздался слитный крик, человек упал, а андроиды застыли. Они не реагировали, когда собаки валили их на землю и рвали, только сжимались плотнее и прятали головы. Соня схватила ружье, выпрыгнула наружу и уткнула ствол в лицо человеку.

— Молодец, — сказал ей Август и кивнул мне.

Это было как стрельба по манекенам. Заряда вполне хватало, чтобы головы разлетались, словно переспелые сливы при ударе о землю. Трижды я посылала пули в лоб Анне Лерой — и совсем ничего не чувствовала. Работа есть работа, а кукла — это кукла. Август деловито расстреливал одного андроида за другим и даже не морщился.