Смерть Сергея заставила Женю проснуться. Прервала контакт с Настей, вернула к реальности. Нужно было вновь брать в свои руки нити жизни друзей — направить их по нужному пути, не позволив совершить ошибки. Он сделал это достаточно легко — Леха, хоть и был всю жизнь порядочным раздолбаем, но остатки логического мышления не утратил. Прислушался к его доводам, и понял, что месть за Серегу не даст ему ничего, кроме, возможно, собственной гибели. С этим все было в порядке — они втроем сядут в Серегин джип, заберут с собой и главврачиху с ее сыном, и укатят в сторону Омска — до первого патруля, до первой базы МЧС. Благо, водить Леха умеет, пусть так и не удосужился получить, или купить права. Не оштрафуют же его сейчас, в самом деле?

Сложнее всего было с Аней. В первую очередь — потому, что она была женщиной, а значит куда меньше внимания уделяла логике, больше прислушиваясь к голосу сердца, а точнее — к тому, что она считала голосом сердца, но что на самом деле являлось просто глупыми мыслями. А во вторую — еще и потому, что ему самому было трудно прислушаться к голосу разума, и отпустить Аню, оставить ее одну.

«Да ответь же ты, наконец, самому себе, — как всегда незваным, пришел на помощь Бабай. — Любишь ты ее, или нет? Если любишь — оставайся с ней, не езди ни в какой Медянск. Если любишь — даже я тебе больше слова поперек не скажу. Живи с ней, люби ее, пусть и она и пустая как дупло! Только пойми, наконец, сам, любишь ли ты ее?»

«Не знаю!» — в отчаянии крикнул ему Женя, и тогда Бабай ринулся вперед, заслоняя его сознание.

«Тогда смотри!»

И Бабай показал ему, как это, заглядывать в душу. На несколько секунд Аня стала для него открытой книгой, и все ее чувства, все ее страхи хлынули в него, словно вода из прорвавшейся плотины. Это невозможно было описать словами, невозможно объяснить даже самому себе. Самой близкой ассоциацией к взгляду в душу был именно взгляд в книгу. Некоторые люди были многотомными справочниками, некоторые — приключенческими, или любовными романами, яркими, полными впечатлений. Аня же была детской книжкой с картинками. Простой, понятной, с обязательной моралью «Сказка ложь, да в ней намек», и пустой как сказка о репке.

Как повесть о том, как бабка тянула дедку, могла показаться интересной разве что пятилетнему ребенку, и как только малыш мог извлечь из нее мораль о дружбе и взаимопомощи, так и Аня могла быть интересной только малышу. Да, Бабай был прав — она была пустой. Если бы она была сказкой, то именно о репке или курочке Рябе. Доброй-доброй, но пустой-пустой! Вся мораль — на поверхности, все герои — предсказуемы и просты.