— А ты хочешь этого?
Даша взглянула на него. Внимательно, как умела смотреть только она, читая в его глазах его мысли, видя даже больше, чем видел в себе он сам.
— Да, хочу, — наконец ответила она. — Он мой друг. Да и твой, кажется, тоже.
Ярость клокотала уже в горле, грозя выплеснуться наружу. Нет, это была уже не ярость, ненависть! Захотелось отпустить руль, повернуться к Даше и сжать обеими руками ее горло! И душить, покуда либо ее глаза не закроются навсегда, либо машина не съедет с дороги и не врежется куда-нибудь, и тогда — лотерея! Кто-то из них погибнет, а кто-то — нет! Может быть умрут все, а он останется в живых, или наоборот — он вылетит через лобовое стекло и врежется головой в ближайшее дерево, а всем остальным — хоть бы хны!
Убить! Снова, как несколько дней назад, это слово проскользнуло в сознании, приятно охладив разгоряченный яростью разум. Как тогда, когда он подумал о том, что хорошо бы убить того мента, привязавшегося к Даше с вопросами о том, она ли проломила череп своему клиенту, напавшему на нее.
Убить Дашу, чтобы доказать ей, что ее любимый герой Женька не явится к ней на помощь! Развернуться назад, найти и убить самого Женьку, чтоб неповадно было очаровывать чужих жен!
Ему стало страшно. Страшно собственных мыслей. Как он мог даже на секунду представить, как его руки смыкаются на шее Даши? Как он мог вообразить, как сбивает машиной Женьку, несколько раз за последние дни спасшего ему жизнь? Что же он за человек такой, раз в его сознании рождаются такие мысли, относительно самых дорогих ему людей?
— Леша, — в голосе Даши сквозила тревога. — Почему мы останавливаемся?
Он и сам не заметил, как замедлил ход, и теперь машина едва ползла вдоль дороги, делая едва ли пять километров в час. Его мысли были заняты другим… Страх парализовал его, не давая думать ни о чем другом.
Как он мог желать смерти Даше?
Как он мог думать о том, чтобы пустить джип под откос, чтобы убить и себя, и ее, и Аню, и Елену Семеновну с сыном? Всех, кто доверился ему!
Машина окончательно встала, но он не заметил этого, продолжая сидеть, положив обе руки на руль, и глядя пустыми глазами вперед.
— Леша, ты видишь?
Он увидел не сразу. Разум настолько привык к пейзажу абсолютно пустой дороги, что первые несколько секунд отказывался воспринимать тот факт, что пейзаж изменился. Навстречу им двигался автобус, на передке которого красовались три зеркально написанные буквы: «МЧС», а за ним виднелся тентованный «КРАЗ», раскрашенный в цвет хаки. В паре десятков метров от них автобус стал замедлять ход, грузовик же наоборот прибавил газу, и обогнал его, заслоняя собой от возможной опасности. В следующую минуту «КРАЗ» остановился, и из его кузова посыпались люди в камуфляже, с автоматами наперевес…