Бабая он выпустил, едва проехав первые несколько километров, и осознав, что управлять реальной машиной лишь немногим сложнее, чем виртуальной из какой-нибудь игрушки-симулятора. Особенно если не забывать что ты в реальности, а не в игре, а значит сбрасывать скорость на поворотах, не пытаться использовать многочисленные выбоины как трамплины, и не класть не приспособленную для таких трюков машину в дрифт на тех поворотах, где асфальт еще остался асфальтом, а не подобием стиральной доски.

«Будешь выпендриваться — засуну обратно!» — предупредил он свое второе «Я», и Бабай, обиженно проворчав что-то, утих.

Впрочем, первым затянувшегося молчания не выдержал он сам. Странно, но за последние пару дней он настолько привык к тому, что у него в голове живет постоянный собеседник, что теперь не мог находиться в одиночестве.

«Давай определимся, как мы с тобой будем жить дальше? — с ходу, без предисловий, начал он. — У меня нет ни малейшего желания прятать тебя поглубже каждый раз, когда у меня с кем-то возникают проблемы! А если тебя не прятать — ты немедленно учиняешь такое, что хоть сам прячься!»

«А ты замуруй меня навсегда, — буркнул Бабай. — Чего тебе стоит? Ты же у нас главный! Все что ты говоришь — единственно верное и правильно!»

«Но нельзя же вот так крошить людей в капусту?»

«Почему? Потому что ты так сказал?»

«А хоть бы и так!»

«Ладно, — неожиданно легко согласился Бабай, _- Раз ты так говоришь — больше не буду. Мне то что, пусть всякая тварь твоих друзей шинкует. Но уж извини, если я увижу, что какой-то урод направляет автомат на нас с тобой — я ему этот автомат в задницу засуну. Идет?»

«Идет».

«Уточняю: отныне я спокойно смотрю на то, как всякие живодеры ломают хребты кошкам. Или, например, как твою Аню будет насиловать солдат-дезертир. Просто смотрю, а если ты попросишь меня вмешаться — переспрошу у тебя раз семь, а уверен ли ты в том, что хочешь этого!»

«Слушай, ну не сгущай краски, а? Зачем ты все усложняешь?»

«Я усложняю? — взвился Бабай. — Это я то все усложняю? Нет, у меня как раз все просто, и я всегда считал что и ты придерживаешься того же мнения что и я. Глаз за глаз, жизнь за жизнь. Украл — отрубил руку. Замахнулся — бей, бьешь — убивай. Все просто и понятно. А теперь оказывается, что у тебя два подсознания! Вот уж не думал, что так бывает. Одно подсознание — для меня, в котором ты со мной соглашаешься. А другое — твое личное, в котором ты постоянно сомневаешься в том, что делаешь. И это я все усложняю, а? Это ты слишком много думаешь! Ты больше думаешь, чем делаешь!»