– О, – только и сказала я. – И зачем?

– Делла, вы… – Он запнулся. – Я знаю, какого вы о ней мнения. Я сам в этом виноват, представил ситуацию в выгодном для меня свете. Ей очень плохо. Она приехала сдаваться.

– Ничего себе новости!

– Но она уже никому не верит. Только мне. И вам. Так получилось, что она наслышана о вас. И хотела бы поговорить. Перед тем как ехать к федералам.

– Она отдает себе отчет в том, что пойдет под суд? Что ее признания не спасут от тюремного срока?

– Да, конечно. Я говорил как-то, она умная женщина. Она не питает иллюзий. И я бы сказал, она хочет получить адекватное наказание за свои ошибки.

– Ошибки?

– Делла, да. Это были ошибки.

– Лоренс, а она готова посмотреть в глаза жертвам, которые пострадали от ее ошибок?

Он помолчал.

– Разумеется, Делла. Она готова. И все, чего она хочет, – чтобы у нее была возможность покаяться. Перед жертвами, перед миром, перед человечеством – перед всеми. Поэтому она приехала ко мне. Чтобы ее не убили до того, как она успеет покаяться. И, кто знает, что-нибудь исправить.

– Хорошо, – сдалась я. – Где вы?

– Делла… – У него дрогнул голос, и я поняла, что он ни капельки не надеялся на мое согласие. – Мы не совсем в Эдинбурге. Мы в ресторане «Камелот», что у подножия Трона Артура, это на другой стороне залива…

– Хорошо, ждите, я буду через час.

* * *

Она была дьявольски хороша собой. Едва увидев ее, я простила Лоренсу Хикати его многолетние метания и безнадежные попытки добиться успеха. Леони Хоффманн, злая колдунья от психотерапии, великая и ужасная, про которую мне сто раз говорили, что сначала надо стрелять ей в голову, а потом уже здороваться, однозначно стоила этих попыток.

Красно-рыжая, соболиные брови вразлет, твердые черты лица, косо посаженные зеленые глаза вприщур… Осанка богини и плечи королевы. Даже сидя, она возвышалась над Хикати на голову. Он говорил, что она холодна. Сейчас на ее беломраморном челе отражались растерянность, страх и бесконечная усталость. И все, в общем, было понятно: она пришла к человеку, который ее любил. К единственному человеку, который много лет ждал, когда же ей потребуется его помощь.

Невольно я вспомнила, как сурово о ней отзывался Павлов. Понятное дело, я интересовалась его личной жизнью, в нашей ситуации любое обстоятельство могло иметь значение… Леони Хоффманн выглядела так, словно приходилась жене Павлова родной сестрой. Поразительное сходство. И не в этом ли причина его ненависти к Леони? Может, он перенес на нее весь негатив от отношений с женой? Удивительно, конечно, для разведчика его уровня, но Дима все-таки живой человек. И уже очень немолодой.