Хикати положил ладонь поверх кисти Леони и нежно погладил ее. Она посмотрела ему в лицо.

– Если б ты была мужчиной, я бы похлопал тебя по плечу, – сказал он. – Но в любом случае я бы как-нибудь проявил сочувствие.

– Спасибо, Лоренс. Мог бы не объяснять. Уж тебя-то я знаю как облупленного. – Леони улыбнулась. – Мисс Берг, Лоренс – единственное известное мне исключение из общего мужского правила. Человек, который не способен на насилие. Жаль, что мы поздно встретились. Если бы я увидела его в мои четырнадцать, когда стала одиноким изгоем, моя жизнь сложилась бы иначе. Но мы встретились, когда мне было уже двадцать, я все для себя решила и искала не путь, а способы пройти по нему. – Она помолчала. – Орден Евы. Я услышала о нем, когда готовилась поступать в университет. Я мечтала стать врачом-хирургом. Но когда познакомилась с евитками, поняла, что главная проблема моей жизни имеет решение. И мой долг – ускорить это решение. Поэтому я стала психологом. Мне очень понравилась та модель, которую предложил Орден Евы. Женщина и мужчина – партнеры. Да, у них тоже были свои перекосы, особенно среди новообращенных. Этим женщинам невозможно было перестроиться сразу. Только в третьем поколении евитов новая мораль была уже естественной. А я была очень молода. И мне казалось, что если мир не переделать прямо сейчас, то через сорок лет он погибнет. Я не хотела ждать три поколения. Я думала, что рабская модель, когда одно живое существо принадлежит другому, довела мир уже до точки и дальше будет уже сплошная деградация. Я читала новости и понимала: мы гибнем. В Шанхае физически уничтожены особые экономические зоны, и даже через двадцать лет после этого чудовищного преступления китайцы отлавливали потомков жителей тех зон – и убивали. А год моего знакомства с Орденом Евы – это же был Год Огня. Вы разведчик, вы должны помнить этот год.

Я помнила, конечно. Год, когда пылал весь Фронтир. Год чудовищного мятежа в пятом радиусе. Год небывалого разгула пиратства. И даже на Сибири в тот год были волнения. Трясло нас качественно.

Именно в тот год мой отец получил тяжелое ранение, оставил армию и женился. Мы никогда не вспоминаем об этом, но женился он в госпитале, и на церемонии его рукой водил молоденький интерн – потому что папа был по самые брови в корсете. И никто тогда не верил, что папа сумеет передвигаться иначе, чем в экзоскелете. А мама никого не слушала. Рожала и рожала, одного за другим. Наверное, она и есть та самая загадочная и неуловимая счастливая женщина, которая не верит, что обстоятельства могут сделать ее несчастной. После рождения Криса отец оправился настолько, что смог обходиться без экзоскелета, а к моему рождению вообще словно забыл о былом ранении.