Вертолетиков интересовало очень многое, а к весне они предметно навалились на астрофизику.

Без симбионта они бы не справились — слишком велика разница в подходах, совсем другое мышление. Леха надеялся попросту законнектить их с Интернетом и пускай сами копаются, а оказалось, что вертолетикам это плевое дело, только они не разбирают ничего в мешанине символов. Зато все, что мог расшифровать и осмыслить симбионт, они схватывали на лету. И понимали лучше. Иногда у Лехи случались из-за этого проблемы. Вызовут его в школе к доске, а из старшеклассника Васильева вдруг как попрет высшая математика, в которой он не рубит ни знака! Полдоски испишет, опомнится, глядит на свое художество — мама родная, а что это?.. С химией тоже неудобно вышло, химик-то у нас кандидат наук, обиделся. Но самая большая засада случилась уже в начале мая на лабораторной работе по физике, когда у них с Дашей — вместе делали — начал врать динамометр. Леха спросил у вертолетиков, что бы это значило и чего такого натворили его руки, но внятного ответа не получил. «Я учусь», — сказали. Это он уже полгода слышал. Но теперь начал кое-что подозревать.

К концу мая они, кажется, изобрели антиграв.

Так или иначе, они дали знать, что все готово.

* * *

Стемнело, показались звезды, над дачным крыльцом уютно горел фонарик.

— Ты шел бы в дом, — сказал Леха Принцу.

— А что, они при мне — никак?

— Видишь, спрятались. Такое впечатление, что стесняются.

Лехе неприятно было скрывать от друга даже мелочи. Но тут он покривил душой. Не хотел говорить, что вертолетики сильно разогнали рой и думают подразогнаться еще. Не надо этого Принцу знать.

Любой, кто пережил обвал Нанотеха и представляет, что именно там случилось, очень нервно реагирует на саму идею бесконтрольного разгона. Не надо ботам реплицировать без команды.

Леха тоже бы нервничал, будь это не вертолетики. Оказалось, им задан максимальный объем роя, выше которого разгоняться нельзя. Они попросили разрешения у симбионта перейти этот барьер. Если бы Леха отказал — они не смогли бы ничего поделать.

Симбионт разрешил.

Узнай Гуревич, насколько легко обходится запрет, он бы в ладоши хлопал от восхищения: надо же, какие простые ребята наши вертолетики — взяли да попросили! И лишний раз похвалил бы себя за то, что подстраховал запрет вирусом…

— Ты как вообще? — спросил Принц, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Жить буду.

— Совсем пустой?

— Увы, — сказал Леха. — Совсем ничего не осталось. И это правильно. Не место им тут. Верно отец говорил: мир не готов.

— Мон принс! — донеслось из дома. — Да оставь ты их в покое, не мешай! Дай попрощаться по-человечески!