Последнюю мысль как раз и высказал Загоруйко во время очередного отдыха.

– Насчет препарата – это вряд ли, – сказал Дубровин. – Если Вирус проник в клетку, справиться с ним невозможно. Я про любой вирус, не только этот. Вообще само понятие «убить вирус» не совсем верно. Разрушить – другое дело. Так что вся надежда на вакцину и мощный иммунитет.

– Вы так до сих пор и не решили, куда их отнести – к живому или неживому? – спросил Загоруйко.

– Мы – это, надо понимать, биологи?

– Кто ж еще.

– Да, споры идут до сих пор.

– Сам-то как думаешь?

– Думаю, вирусы – это квазижизнь. Например, они могут размножаться. Мало того, безудержное размножение – это по сути единственная их цель. Но у них не клеточная структура. И нет обмена веществ как такового. Да и размножение их совершенно не похоже на размножение живого организма. Грубо говоря, вирус встраивается в клетку и заставляет ее производить другие, точно такие же вирусы.

– Круто, – сказал Загоруйко. – И как-то… очень безжалостно, что ли.

– Я и говорю. Безжалостность машины. Простейшего робота с одной тупой программой – дублировать себя во что бы то ни стало. К чему это может привести, мы видим на примере этой Реальности. Теперь и нашей тоже.

– Все-таки никак не могу понять, – Загоруйко отпил из фляги воды, завинтил крышку, – как могло получиться, что Вирус убил всех? И снова взялся за дело уже у нас, а мы, так же как те несчастные, ничего не можем противопоставить?

– Например, что?

– Карантин, фильтры… не знаю.

– Ты физик и инженер-атомщик. Так?

– Ну.

– Ответь мне. Каким должен быть фильтр, задерживающий частицы размером двести нанометров?

– М-да, – вздохнул инженер и физик Загоруйко. – Однако мы видим, что Изя Френкель и Татьяна Лютая выжили. Значит, пусть на двухкиломтеровой глубине, но защититься можно?

– А ты уверен, что они выжили потому, что сидели в этом убежище?

– Э…

– Может быть, у них иммунитет уникальный. Не думал об этом? Не берет их Вирус, и все тут.