– И откуда же он взялся, такой иммунитет? – не отставал Загоруйко.

– Возможно, мутация. Тридцать лет просидишь у ядерного реактора под боком, еще не так мутируешь.

– Не трынди. Там радиационный фон в норме. Я проверял.

– Слушай, ну откуда я знаю? Ты же у нас физик. Может быть, у них какие-то изменения в организме произошли, когда они Шадрина и Максимчука в прошлое запускали. Пушка какая? Тахионная. А тахионы – это что?

– Гипотетические частицы, способные двигаться быстрее скорости света, – заученно отозвался Загоруйко.

– Это для тебя они гипотетические. Были. А для Изи Френкеля и Татьяны Лютой самые что ни на есть практические. Я хоть и не физик, но уверен, что и этот его преобразователь пространственно-временной, гравицапа эта, тоже без тахионов не обходится. И откуда мы можем знать, как эти самые тахионы влияют на человеческий организм? Может, они такие мутации запускают, что ой-е-ей. Посмотри на них. Скажешь, что ему шестьдесят пять, а ей пятьдесят четыре?

– Да, – согласился Загоруйко, – сохранились оба здорово. Особенно она.

– Тридцать лет под землей, – напомнил Дубровин. – На глубине два кэмэ. Без свежего воздуха и солнца.

– Так ты думаешь…

– Ничего я не думаю, – вздохнул Дубровин. – Так, языком мелю. Но это еще не значит, что в моих словах не может содержаться рациональное зерно. Оно же – зерно истины.

Помолчали.

– Сколько еще нам осталось? – спросил Дубровин, хотя знал ответ.

– Восемьдесят семь секций. Ерунда. Большая часть позади.

– Главное, уже не так жарко. Ну что, полезли?

– Полезли.

Отблеск света, идущего откуда-то сверху, они заметили, когда до конца пути оставалось шестьдесят две секции, или, другими словами, шестьсот двадцать метров. Для проверки выключили налобные фонари, всмотрелись.

Точно.

Откуда-то сверху ритмично мигал слабый свет. Вцепившись в скобы и задрав головы, некоторое время Николай и Владимир следили за ним.

– Я-маал-я-маал, – пропел вдруг Загоруйко. – Заа-каа-ти-ки, доо-ми-ки, есть, сам-та-кой, тоо-мяг-кий-знаак.

– Э! – встревоженно позвал товарища Дубровин, который на этом отрезке пути шел вторым. – Володя, ты чего? Все нормально с тобой?