Она смотрится в реку, вцепившись в собственные волосы. Ее отражение меняется. Вся кожа Энн покрывается отвратительными прыщами. Волосы отражения выпадают целыми прядями, а на голове вспухают красные мокрые шишки. Как будто кожа хочет отвалиться от черепа…

— Не смотри на себя, Энн! — кричу я. — Не смотри!

— Я не могу! Я не могу!..

Она еще ближе наклоняется к воде. Я обхватываю ее за грудь, но Энн тяжелая, мне ее не сдвинуть, — но потом она вдруг опрокидывается спиной на траву, потому что Фелисити с силой дергает ее назад. Глаза Энн снова становятся серыми.

— Где Пиппа? — вскрикивает она, заглушив на мгновение вой ветра.

— Я не знаю! — кричу я в ответ.

Что-то скользкое касается моей руки. В высокой траве появилось множество змей; они ползут к нам, и трава вокруг них увядает и сохнет. Мы вскакиваем на большой камень. С дерева дождем сыплются груши, мгновенно гниющие у наших ног. Энн тихо рыдает, она превращается в нечто ужасное, уродливое…

— Помогите!!

Это голос Пиппы, полный отчаяния. Когда мы, спотыкаясь о жесткие стебли высохшей травы, бросаемся на крик, мы сразу ее видим. Пиппа стоит в большой лодке, похожей на похоронные дроги, и ветер относит эту лодку все дальше и дальше от берега. А по берегу вышагивает призрак, и мы вынуждены остановиться.

— Вот так, вот так… подойдите к ней! — смеется темная тварь.

— Прошу, помогите! — кричит Пиппа.

Но мы не в силах что-то сделать. Призрак отрезал нас от Пиппы. Мы не можем допустить, чтобы охотница поймала нас. Я так напугана, что могу думать только об одном — как бы вытащить всех нас обратно.

— В дверь, быстро! — кричу я.

Ветер швыряет на бледное лицо Фелисити прядь ее растрепавшихся волос.

— Мы не можем ее здесь бросить!

— Мы вернемся за ней! — кричу я, таща ее за руку.

— Нет!

— Не оставляйте меня!

Пиппа падает на нос лодки. Он глубоко погружается в воду под ее весом.

— Пиппа… нет!