Корделия выпустила из пальцев Кортану, и меч беззвучно упал в снег. Она попятилась от него – это оружие больше не принадлежало ей, несмотря на то, что она только что поразила Велиала. Человек, который добровольно согласился стать рабом царицы демонов и дал ей клятву верности, не имел права владеть таким мечом, как Кортана.

– Маргаритка! С тобой все в порядке? – Джеймс взял ее за плечи и развернул лицом к себе. На лице его была написана тревога. Он быстро оглядел ее с ног до головы в поисках ран или царапин. – Ты не ранена?

Корделия опустила голову. Меч Велиала слегка оцарапал ее, но это было мелочью по сравнению с душевной болью. Сознание того, что теперь она – паладин Лилит, терзало ее. Она не могла смотреть на Джеймса и взглянула ему за спину, на Люси, сидевшую на снегу у тела Джесса. Он лежал в той же позе, не шевелился, не дышал. Если до этого еще можно было надеяться на то, что он жив, то теперь эта надежда умерла. Душа его окончательно покинула тело. Люси выглядела опустошенной, раздавленной.

Корделия закрыла глаза, и по ее лицу покатились жгучие слезы.

– Маргаритка, – услышала она голос Джеймса. Почувствовала, как его стило прикасается к шее, болезненный укол, потом онемение. – Маргаритка, любовь моя, мне так жаль…

– Джеймс! – крикнул кто-то, и Корделия, открыв глаза, увидела, что это Мэтью машет им. Он находился на прежнем месте, около бронзовой статуи лошади, и вид у него был ошеломленный. Рядом с ним на снегу сидел Чарльз, привалившись спиной к бортику фонтана. Чарльз был бледен, он прижимал руку к груди, но, самое главное, он был жив и пришел в сознание.

– Джеймс! – снова заорал Мэтью, сложив руки рупором. – Да что у вас там происходит, черт побери?

Люси, Джеймс и Корделия побежали через сквер к братьям. Джеймс опустился на колени около Мэтью, который по-прежнему сжимал в пальцах стило и левой рукой поддерживал Чарльза за плечи.

Через минуту стало ясно, что для Чарльза и Мэтью время остановилось в тот момент, когда в парке появился Велиал. Мэтью закончил изображать на теле брата исцеляющую руну, потом поднял голову и увидел в противоположном конце сквера Джеймса и Корделию в компании Люси, которая, как ему показалось, возникла словно из-под земли.

– Чарльз? Что случилось? – ахнула Люси; она была бледна как смерть, и при виде Чарльза, сидевшего в луже крови, побледнела еще сильнее. – Я ничего не понимаю…

– Я тоже, – хмуро заметил Мэтью, снова прикладывая стило к руке брата. Чарльз, судя по всему, был близок к обмороку: веки его опускались, кровотечение не останавливалось, лицо приобрело сероватый оттенок.