— Это он так давил? — спросил Ферлин.

— О да! — подтвердил Торн и снял маску, обнажив взмокшее от пота лицо. — Снимайте маску, в лабораторию мы больше не пойдем.

Ферлин с удовольствием избавился от маски, и Торн улыбнулся.

— Я выгляжу так же, как вы, сэр?

— Да уж, этой парилки никому не избежать.

— Интересно, как он себя чувствует в этой сфере? — спросил Ферлин, когда они возвращались к предбаннику.

— Хреново он себя чувствует.

— А почему?

— Как бы вы себя чувствовали, если бы попали в плен к стае обезьян, которые посадили бы вас в грязную яму и кормили какими-нибудь насекомыми?

— Мы действительно похожи на стаю обезьян?

— Для него — да.

— Кто такие эти существа? Откуда они?

— С ними сталкиваются довольно часто, но те, кто познакомился с ними поближе и запомнил эти встречи, попадают в руки психиатров. Про истории с похищениями слышали?

— Совсем немного.

— Мы думаем, это их работа. Жертвы похищений обычно рассказывают о том, что их подвергали хирургическому вмешательству, причем те, кто это помнит, подвергались вмешательству без наркоза.

— Они специально мучили людей?

— Может, специально, а может… Вот мы и пришли.

Коридор закончился, дверца предбанника отъехала в сторону, и Ферлин с Торном вошли в помещение, где смогли избавиться от костюмов, а потом вышли с другой стороны и направились к лифтам.

— Так вот я продолжу. Пока неясно, то ли наркоз не подавался из-за технических сбоев, то ли это делалось намеренно, чтобы снимать какие-то дополнительные параметры, но факт остается фактом: подавляющее большинство тех, кто рассказывает о похищении, получили болевой шок.

— А у тех, у кого наркоз сработал, никаких воспоминаний не остается.