Он никогда не замечал, какие высокие на машинах подножки… невероятно высокие… а он ведь в юности занимался прыжками в высоту… так там планка была ниже… намного ниже…

Сличенко навалился грудью на подножку, со стоном ухватился рукой за край дверцы.

Еще немного… Совсем немножко… До пульта оставалось всего с полметра. Целых полметра…

И больше не было на свете ничего, кроме ручки на пульте… Сличенко и не помнил, зачем ему нужно повернуть эту ручку… знал, что нужно. И жил ради этого.

Еще немного…

Севка схватил Сличенко за руку, рывком сбросил его с подножки.

Капитан попытался закричать, но вместо этого изо рта потекла пузырящаяся кровь.

Севка крикнул, чтобы принесли бинт, чтобы помогли…

Первым возле него оказался Орлов.

– Отойди, – коротко бросил он, вынимая пистолет.

– Не смей! – выкрикнул Севка.

– Отойди, – повторил Орлов.

Сличенко что-то прошептал.

– Что? – спросил Севка, наклоняясь к нему, одновременно заслоняя его от выстрела. – Что ты сказал?

– Я… я узнал… это ведь он… он… я потому… потому и не выстрелил… знакомое лицо… трудно выстрелить в знакомое…

Орлов ударом ноги отшвырнул Севку в сторону и выстрелил. Тело Сличенко выгнулось и замерло.

Севка вскочил, потянулся за револьвером, потом замер и махнул рукой.

– Какая разница? – пробормотал он. – Какая, к свиньям, разница?

– Это я напорол, – сказал Орлов. – Рука дрогнула… Нужно было сразу в голову стрелять.

Орлов посмотрел на часы.