Мы оба посмотрели на него, а потом друг на друга.
— Он твой друг, может один из самых близких. Я не знаю что ему известно, а что нет.
Забавно было слышать, как Мика зовет Эдуарда одним из моих самых близких друзей. Если судить по девчачьим стандартам, то он им не был. Мы не устраивали совместный шопинг, не перемывали косточки мужикам… но все же поднимали тему об отношениях, что каким-то образом отличалось от простых разговорах о парнях. Мы доверяли друг другу свои жизни и… много чего еще.
— Когда Мика сейчас от меня отпрянул, я видела пульс на его шее и подумывала его выпустить.
— Что значит «выпустить»? — спросил Эдуард.
— Ну, в деталях я это не продумывала, но хотела вгрызться ему в горло, чтобы его высвободить, чтобы кровь могла вырваться на свободу.
— Это все из-за вампирских меток, или твоей связи со всеми этими верживотными?
— Думаю, всего помаленьку.
Эдуард посмотрел мимо меня на Мику:
— Если вы просто займетесь сексом, она перестанет думать о крови и насилии?
— Не факт, — ответил Мика. — Но для оборотней насилие иногда смешано с сексом. Если она в ближайшее время накормит
— А если не накормит?
— Если бы она была настоящим оборотнем, тогда утратила бы контроль над своим зверем и перекинулась, быть может, спонтанно.
— Но она не может изменить форму.
— Нет.
Эдуард посмотрел на меня:
— И сколько времени у нас есть до того, как ты потеряешь контроль?
— Дай определение потере контроля.