— Так что, просто совпадение? — спросила я.

Он радостно кивнул, стянул стетоскоп с шеи и начал прослушивать мое сердце. Его густая челка была уложена косым пробором на одну сторону, и поэтому, когда он наклонился, она почти упала ему на глаза, но не совсем. У меня вдруг возникло желание коснуться его волос, провести по ним и убрать с лица. Совсем не похоже на меня желать дотрагиваться до посторонних.

Я услышала, как в ванной моей палаты включился душ, а значит, Мика уже весь в пене и обнаженный. Присоединиться к нему сейчас казалось самой отличной идеей.

Доктор Кросс был выше метра восьмидесяти, и как большинству людей в моей жизни, ему было не очень удобно с таким ростом. Врачу пришлось надо мной склониться и его волосы рассыпались через плечи, когда он расстегнул ворот моего халата, чтобы прослушать стетоскопом грудную клетку. Он оглянулся на Эдуарда, начиная расстегивать мне халат еще ниже.

— Я собираюсь осмотреть рану, маршал Форрестер, и полагаю, будет лучше сделать это в приватной обстановке.

— Вы меня не стесняете, — ответил Эдуард, глядя на нас.

— Немного уединения не помешало бы, — сказала я, глядя на него исподлобья.

Он покачал головой:

— Я так не думаю.

— Я ее не съем, обещаю, — улыбнулся доктор Кросс, все еще держа руку под моим халатом; стетоскоп мирно покоился меж грудей, хотя он должен был уже убрать руку, если закончил меня слушать. Он вообще понимал, что делал? Мое сердцебиение участилось. «Что со мной происходит? Обычно я лучше себя контролирую».

— Я и не боюсь, что вы ее съедите, — сказал Эдуард, улыбаясь в ответ.

Я зыркнула на него еще сильнее нахмурившись, а он улыбнулся так, словно все ангелы перешли на его сторону, отбивая чечетку. Хотелось бы мне сказать ему, чтобы валил, но, в тоже время, сама прекрасно осознавала, что нам с доктором Кроссом надеяться на самих себя не приходится. Хотя, часть меня, не чувствовала по этому поводу ни малейшего беспокойства.

Кросс посмотрел на меня. У него были карие глаза с неровным ободком серого вокруг зрачка. «Интересно, — подумалось мне, — он сам считает свои глаза карими или ореховыми.

— Доктор Кросс, — резко окликнул его, Эдуард.

Вампир вздрогнул, как будто не осознавал, что замер, склонившись надо мной, глядя мне в глаза.

— Прошу прощения, видимо я устал больше, чем полагал. — Он встряхнулся, повесил стетоскоп обратно на шею и откинул простынь, чтобы задрать мне халат. На мне он казался огромным, как и все больничные халаты. Ему пришлось сдвинуть немало ткани, чтобы добраться до места ранения: — Было бы быстрее, пойди я сверху, — пошутил он.