Мне осталось только кивнуть.

— Но есть и плюсы; это значит, что у меня есть время слизать воду с твоего тела, пока я не заглушу печаль в твоих глазах.

— Нет в моих глазах никакой печали. Мне нужно работать.

Он смотрел на меня, просто смотрел. И отвернулась я не из-за вампирских сил или его красоты. А из-за знания в его глазах. Он слишком хорошо меня знал, чтобы я могла его одурачить, и если уже мне не по силам солгать ему, то себе и подавно. Дерьмо, вот что случается, когда подпускаешь людей слишком близко. Ты больше не можешь прятаться, даже от себя самого.

— Я пытаюсь сосредоточиться на работе. — И даже для меня это прозвучало неуверенно и неубедительно.

— Работа может быть утешением, — мягко сказал он.

Я заставила себя посмотреть на него, стоящего на коленях наполовину в воде, грациозно державшего руки на боках моих бедер. Его лицо было таким нейтральным, какого могут добиться только старые вампиры, так что я не могла его осудить, и не на что было среагировать. Он просто спокойно ждал, что я сделаю — взорвусь в гневе или позволю ему успокоить меня.

Я дотронулась до прилипшей к его коже пряди волос.

— Когда ты вышел из-за шторки, я была так счастлива тебя видеть. — Я сдвинула прядку, заправляя ее назад. — Даже зная, что ты не должен был приезжать, потому что местный Мастер увидит в этом демонстрацию силы. — Я коснулась пряди его волос с другой стороны лица и заправила ее в тяжелую черноту остальных мокрых волос. — Даже зная, что тебе опасно путешествовать, потому что тебя не будут охранять стены крепости, которой стал «Цирк Проклятых». — Я заправила последнюю прядку его волос, полностью открывая взору его идеальное лицо. Стоило начать говорить о том, что думаю, как остановиться стало уже невозможно. — Вот смотрю на тебя и поражаюсь тем, что ты хочешь меня, что кто-то, насколько прекрасный, как ты, все еще желает меня после шести лет…

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но я положила пальцы ему на губы.

— Ты скажешь, что я прекрасна, и мне придется поверить тебе. Я должна верить невероятно красивым людям в моей жизни, которые продолжают это твердить, но скажу от себя, я никогда не привыкну к твоей красоте, к красоте твоих глаз, твоего лица, волос, тела, всего. Я люблю тебя за то, что ты пришел. Хотя и не должен был. Ты мог просто опустить щиты, дотянуться до меня и почувствовать все, что чувствую я.

Он обхватил мои руки, отстраняя от своего рта и покрывая мои пальцы нежными поцелуями.

— Увидев по телевизору, как ты ранена и истекаешь кровью, я знал, что ты не умрешь, потому что чувствовал насколько серьезно ранение и знал, что у нас достаточно сил, чтобы исцелить тебя и безопасно вернуть домой, ко мне, к нам, но этого было недостаточно, ma petite. — Он прижал мою руку к своей груди. — Мне нужно было почувствовать вот это. Нужно было коснуться твоей кожи, поцеловать твои губы, прижать тебя как можно ближе к себе. Физически, может, я и пережил бы твою смерть, уверен, что для этого у меня достаточно сил, но мое сердце… — Он поднял мою руку и поцеловал. — Мое сердце, оно бьется лишь для тебя, Анита Блейк. Если бы мы могли пожениться, а остальные мужчины в нашей жизни не чувствовали бы при этом себя обделенными, я бы предложил тебе это.