Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и постаралась не моргнуть. Я не заплачу. И на моем голосе это не отразилось, когда я сказала:

— Мика сказал почти тоже самое Натаниэлю и мне.

Жан-Клод склонил голову набок:

— Тогда давайте сделаем это.

— Что?

— Официально только двое из нас могут соединиться узами брака, но мы можем провести церемонию; уже были прецеденты.

— О чем это ты?

— Групповой брак, не официальный, но мы могли бы обручиться, «выскочить замуж», как говорят в Америке.

Я заплакала, хотя и не собиралась:

— Как же мы это сделаем? В смысле, сколько из нас жениться-то будут? Что насчет колец? То есть, мы все должны придти с кольцами? А нам нужны обручальные кольца? Да кто вообще согласиться поженить такую толпу друг на друге?

Он улыбнулся и выглядел счастливым, просто счастливым.

— Я не знаю ответов на большинство твоих вполне разумных вопросов, ma petite, но то, что ты их задаешь, а не говоришь просто «нет», это уже больше, чем я мог надеяться.

Слезы потекли пуще прежнего, так что мне пришлось даже проглотить ком в горле, чтобы сказать:

— Ты, правда, думал, что я скажу «нет»?

— Да, — ответил он. — Если бы я хотя бы смел надеяться на обратное, то сделал бы это самой романтичной ночью в твоей жизни и подговорил других наших мужчин, чтобы убедить тебя окончательно. Но как это всегда между нами бывало, ma petite, ты ставишь меня в невыгодное положение, ты разбрасываешь все мои романтические идеалы и они приземляются где попало. — Он поцеловал мою руку и встал в полный рост. Продолжая держать меня за руку, он, едва касаясь, дотронулся до моего лица кончиками пальцев. Он изучал мое лицо, будто запоминая его. Слезы прекратились, и я снова могла ясно видеть самое прекрасное лицо.

— Анита Блейк, ты окажешь мне честь, — он опустился на одно колено посреди душа, — честь и чудо, выйти за меня замуж?