— Что это должно значить? — нахмурилась она.

— Я о том, что они выглядели как дети, но детьми не были.

— Они были детьми, — очень уверенно ответила она.

— Вы вообще с ними говорили?

— Говорила с ними? Говорила с ними?! Да кто вообще говорит с вампирами? О, постой-ка, ты, и еще много чего прочего, помимо разговоров.

— Вы хоть с одним вампиром говорили прежде чем его ликвидировать? — спросил Эдуард.

Она не стала на него смотреть, когда отвечала:

— Нет, днем они не особо-то разговорчивые.

— Вы хоть когда-нибудь выполняли активный ордер? — спросил Эдуард.

— Как только ордер выписывается, он уже рассматривается как активный, — ответила она.

— Ты когда-нибудь участвовала в охоте на вампиров? — спросила я.

Она просто стояла, уставившись на нас.

— Ты только в морге убивала вампиров?

— Нет, я выслеживала кровососов до их логова и убивала этих гадов в гробах и гребаных спальных мешках. Мне везло и в основном я находила их в дневное время, так что не особо приходилось трепаться; к тому же, они меня не бояться. Я же не Истребительница.

Мы с Эдуардом переглянулись. Хетфилд была не совсем новичком, но и одной из нас не была. Может, это отразилось на наших лицах, потому что она сказала:

— Я законный ликвидатор вампиров; я выполняю свою работу, но я не Истребительница. Вампиры еще не успели дать мне миленькое прозвище.

— Они не всем маршалам дают прозвища, — сказал Эдуард.

— Да-да, я в курсе, что ты Смерть, — сказала она.