— Да, мой Господин.

— Дай нам слово чести, что ты никоим образом, во всех смыслах этого слова, не будешь искать возмездия Истине или Нечестивцу из-за этого происшествия.

Миша неподвижно застыл, я почувствовала это через дуло моего пистолета, вдавившегося ему в голову. Я знала, что если посмею поднять взгляд от центра его тела к лицу, то найду на нем лишь непроницаемую пустоту, которая появляется когда старые вампиры становятся абсолютно неподвижными, похожими скорее на отлично выполненные статуи, чем на людей.

— Миша, — повторил Жан-Клод, — дай слово.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда ma petite закончит этот спор.

— Моя смерть может потянуть за собой и Горана.

— Будет очень жаль потерять его по этой причине, но он понимал, чем рискует, когда выступил в этой драке на твоей стороне.

— Истина остановил Мишу, когда он пытался ударить тебя во второй раз, — сказал Нечестивец. — Почему ты дрался за него?

— Он мой Мастер, — ответил Горан, как будто это все объясняло.

— Жены нападают на полицию, когда те пытаются забрать их насильничающих мужей под стражу. Это одна из причин, по которой полиция очень не любит выезжать по звонкам о домашних беспорядках.

— Зачем помогать тому, кто издевается над тобой? — спросил Истина.

— Не знаю зачем, но именно это они и делают, — ответила я.

— Лучше известное зло, чем неизвестное, — проговорил Жан-Клод.

— Чего? — спросила я.

— Не бери в голову, ma petite; Миша, дай нам свое слово и мы сможем все отойти ко сну на этот день.

Теперь, когда он сказал это, я почувствовала давящее ощущение, будто гигантская рука, зависшая над бабочкой, разве что в отличие от бабочек мы знали, что здесь может произойти.

Миша дал нам свое слово.