– Ой. – Я расстегнула куртку и сбросила ее с плеч.

Разумеется, в кроссовках я тоже не спала, так что скинула обувь и носки. Поднявшись, я дала возможность джинсам сползти на пол. Затем пересекла комнату и плотнее запахнула оконные занавески.

В темноте присущее нашей коже свечение психопомпов словно усилилось. Ноги и руки холодил ночной воздух.

Я снова устроилась на кровати, растянувшись недалеко от Ямы и наслаждаясь его теплом.

– Совсем не засыпается. – В моем голосе чувствовалась дрожь.

– Нам некуда спешить. – Он смотрел на меня, и его карие глаза поблескивали в темноте.

Я потянулась вверх и прикоснулась к его правой брови, чувствуя под кончиками пальцев ее небольшой излом. Провела по изгибу плеча, ощущая твердость костей и мышц. Расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, расширяя треугольник светящейся бронзовой кожи.

Одно гибкое движение, и он стянул через голову все еще застегнутую рубашку.

У меня перехватило дыхание. Я впервые оказалась с ним в реальном мире, без мягкого серого света обратной стороны, без огня и искр в потоках реки. Свечение наших тел было единственным источником света, как будто там, где кончаемся мы, ничего не существует.

Он наклонился и прижался своими губами к моим, застыв в невероятной неподвижности Казалось, будто мгновенье замерло, нарушился ход самого времени, и наше дыхание осталось единственным движением в мире. В это прекрасное остановившееся мгновение я до боли хотела большего.

Яма кончиками пальцев легко, как перышком, пробежал по моей шее, и я почувствовала, как учащается пульс, чтобы соответствовать его жару. Но постепенно сердце стало успокаиваться в этом долгом, неподвижном поцелуе.

И когда наши губы, в конце концов, разъединились, мое дыхание было неровным. Он оставался рядом, глядя мне прямо в глаза. На миг чары усилились настолько, что я решила разрушить их, прошептав:

– Яма, ты когда-нибудь спишь?

– Иногда.

Я вздохнула.

– Что тебе снится?

– Вот это, – сказал он.

У меня вырвался тихий всхлип. Было такое чувство, словно он нашел во мне свободный конец нити и тянет его, сбрасывая петли и распуская. Через кожу уходили остатки того напряжения, что держали меня на взводе бессонные ночи.

Мои руки потянулись вверх, запустив пальцы в густые волнистые волосы Ямы. Так я его и держала: мы видели друг друга в отражениях наших глаз, его взгляд с каждым трепетным вздохом проникал все глубже в меня.

Вскоре свободный конец нити свернулся в узел, который Яма постепенно затягивал туже и туже. Страх, сидевший во мне, начал сгорать, превращаясь в нечто радостное, сильное, жаждущее. В голове запульсировало от массы всех несостоявшихся снов, которая рушилась и разваливалась на части, а мое тело выгнулось навстречу Яме дугой.