– Смерть показывает тебе, кто есть кто, – просто сказал он, повернувшись ко мне. – В верхнем мире это получается легче.

– Ты о чем?

На его лице мелькнула улыбка.

– О сне.

– Ясно, – раз уж на обратной стороне нельзя устать или проголодаться, то и спать там бессмысленно.

Я нервничала от того, что Яма здесь, поэтому для возвращения в реальность хватило нескольких быстрых вдохов. Комната наполнилась цветом, различимым в свете уличных фонарей.

Яма закрыл глаза и медленно вдохнул, как будто смаковал воздух.

Я потянулась к нему, прикоснувшись к его лицу. Он был твердым на ощупь, ничего общего с призраком.

– Постой, – прошептала я. – Ты тоже здесь? Я думала, ты никогда так не делаешь.

Он открыл глаза.

– Считай это сумасбродством.

Я оглянулась на дверь спальни.

– Но мама…

Яма приник ко мне и зашептал:

– Не волнуйся, Лиззи, мы будем себя вести очень тихо.

Его дыхание пощекотало мне ухо, словно легкое прикосновение кончиков пальцев, и меня пробрала легкая дрожь. Звуки на миг пропали, заглушенные шумом мчавшейся по венам крови.

Немного ошеломленная, я опустилась на кровать. Яма присел рядом, и я прислонилась к нему. Здесь, в верхнем мире, он не был огнем с танцующими на ветру искрами, но все равно казался теплее всех, кого мне доводилось обнимать.

Я развернулась к нему.

– Хорошо, и что теперь?

– Ты всегда спишь в куртке? – Он по-прежнему говорил шепотом, подчеркивая каждое слово.