Я крепче схватилась за нож.

– Ты ее похитил. Не так просят об услугах.

– Значит, выполни три задания. Или подари мне исполнение трех моих желаний. Называй их как хочешь, первое очень простое: поцелуй мою руку.

Он протянул мне руку, ладонью вниз. Его бледная кожа мерцала светом психопомпа, а глаза сузились до бесцветных щелок.

Меня хватило лишь на то, чтобы подавить дрожь.

– Зачем тебе это?

– Чтобы укрепить нашу связь. Удобство, не более того.

То, как он произнес «удобство», заставило меня выдать скрываемую дрожь. Тело сжалось, мышцы свело, выдавливая из меня лишь шипение.

– Мне не нужна связь с тобой. Не желаю, чтобы ты ко мне вообще подходил.

– Ты не так поняла, Лиззи Скоуфилд. Я могу дотянуться до тебя в любое время, но хочу, чтобы наша связь стала двусторонней и ты могла позвать меня.

У меня вырвался сухой смешок.

– Ничего не выйдет.

– Возможно однажды, маленькая валькирия, я тебе понадоблюсь. Я хорош во многом, чего не умеет твой темнокожий друг. Может, он и старше меня, но я способен показать тебе уловки, для которых он слишком правильный и добродетельный. Если я в тебе ошибся и ты не позовешь… – Он развел руками. – Ты меня больше никогда не увидишь.

Это обещание было почти заманчивым. Но три желания, включая поцелуй, слишком уж напоминали сказку, одну из этих старинных историй братьев Гримм без купюр и с ужасной концовкой. В них всегда было полно необоснованных правил: не сходи с тропы, не бери еду у фей, не целуй ладонь страшного старика-психопомпа.

Не говоря уже о том, что сама мысль прикоснуться губами к его бледной коже казалась мне омерзительной.

– Что еще произойдет со мной от того, что я тебя поцелую? – спросила я.

– Больше ничего, – он поднял правую руку. – Клянусь.

И вот я стояла, сожалея, что не могу спросить у Ямы. Но, позови я его, и старик бы исчез, а вместе с ним и всякая надежда отыскать Минди.

– Слушай, девочка, если ты не хочешь рисковать в ближайшее время, мы всегда сможем заняться этим позже. Ну, скажем, лет через десять?

– Что, десять лет?