– Мы оба можем прожить, сколько пожелаем. Так что десятилетие – это цена за удовольствие меня позлить… или целуй мою руку, сейчас же.

– Откуда мне знать, что ты отдашь Минди? Ты же собираешь детей вроде нее.

Он печально покачал головой.

– Нет, не таких. У нее нет того, что мне нужно.

Я вспомнила, что он говорил при нашей первой встрече.

– А что насчет чудных воспоминаний о рождественских пирогах и сказках на ночь? Хочешь сказать, у Минди их нет?

– Уверен, что есть, но, дорогая, у меня уже собраны тысячи дней рождений. Я постепенно перешел на коллекционирование концовок. Сладких, прекрасных концовок, что блекнут подобно закату.

– Что ты мне тут сочиняешь?

Его голос стал напевным.

– Знаешь, бывает, ты заканчиваешь книгу, и кажется, будто все персонажи в ней ушли на вечеринку без тебя? Мои карманы полны этим томлением.

– При чем здесь дети?

– Лиззи, я забираю у них именно это, – сказал он. – Кто слишком маленьким отошел в мир иной. Эти больные детки, которые улыбались своим родителям и знали, что нежно любимы, даже когда уходили во мрак.

Мне ничего не оставалось, кроме как стоять и таращиться на старика. У него был довольный вид, выцветшие глаза лучились, уставившись куда-то вдаль. Его слова достигли глубины моей души и холодной тени, которая после Далласа так и не согрелась, и не важно, сколько раз по коже пробегали обжигающие электрические разряды от прикосновений Ямы.

Старик не был похитителем детей, он оказался чудовищем несколько другого вида. Возможно, для таких как он попросту не существует названия.

Его улыбка угасла.

– Увы, конец малышки Минди был ужасным. Так что нет, она не в моем вкусе.

– Из-за чего ты стал таким? – спросила я.

– Война, – просто ответил он, разглаживая руками карманы. – Было так много сирот. Каждый раз, когда меня призывали в еще один горевший город, я находил там маленьких неприкаянных привидений. Сотни детей умирали в ужасе, совсем одни.

Я молча разглядывала его, по-прежнему не понимая.

– Мне помогает бороться с этими воспоминаниями знание: есть дети, которые умерли любимыми. – Его лицо посуровело. – Впрочем, довольно уроков истории, девочка. Делай выбор.