– Почему тебя так долго не было? – Волосы рассыпались по ее белым плечам, золотые и шафрановые искорки сверкали в глазах цвета меди.

– Ты разговариваешь!

– Это демон вложил мне в рот слова. – Она обняла Ксана за шею и засмеялась – словно зазвенели стеклянные колокольчики.

– Он… чем-нибудь тебя обидел? – Ксан нежно обнял ее, ощущая грудью мягкость медных волос.

– Только словами, их было так много, сразу… даже больно стало. И еще Муллигрубиус придет, как только обернется, со своей шайкой. Вот что он сказал.

Они вошли в голубой огонь, и, прежде чем научить Саламандру плавать, Ксан подарил ей долгий поцелуй – и вдобавок кое-что еще.

– Открой рот, – сказал он.

Саламандра послушалась, и он засунул ей в рот нежную, как кисея, душу и прикрыл губы ладонью. Глаза Саламандры наполнились слезами, но она крепко ухватилась за него, и они поплыли по волнам, над смазанными лицами мертвецов. А потом Ксан плыл к берегу, таща за собой девушку, неумело подгребавшую руками и ногами в жидком огне. Когда огонь стал по пояс, они встали на дно и вскоре выбрались на мелководье. Взбегая по ступеням, они услышали, как Адвокат громко приглашает демонов полюбоваться на кисточку на его новом хвосте. Ксан вытолкнул девушку в щель наверху лестницы. Они упали в заросли черемши и увулярии, под ними хрустнули витые ростки черного воронца.

– Ну наконец-то! – Перед ними вырос фермер, он набрал свой мешок почти дополна.

– Гарленд! – воскликнула девушка с мелодичным смешком.

– Скорее домой, – выдохнул Ксан, оглянувшись на горы. – Моя красавица саламандра, должно быть, проголодалась. А на ужин – форель из реки и свежесобранная черемша.

– Она научилась говорить! – изумленно произнес Гарленд.

– Это все демоны, они засунули слова ей в рот.

– Ты босиком и без рубахи. – Гарленд посмотрел на них и улыбнулся. – Солнце уже садится, моя жена небось заждалась. Хорошо хоть черемши набрал.

Он встряхнул мешком, хвастаясь своим ароматным урожаем. Рукава у него были засучены, брюки на коленях запачканы зеленью. Ловким движением он метнул пригоршню черемши в зияющий в земле провал.

– Это задержит твоего лазоревого друга – пускай нюхнет природного ладана. А смех у твоей Саламандры, как колокольчик, – то-то у них, наверное, уши зачесались!

Ксан благодарно улыбнулся фермеру, маячащему в густых уже сумерках с побегом черемши за ухом.

– Гарленд, не посмотрите ли, что у меня на спине? Под левой лопаткой. Как будто стрела застряла. – Боль расходилась по спине волнами, как круги от брошенного в пруд камня.

Фермер осторожно дотронулся до его спины: