Единственный уцелевший отпрыск легендарного зиза древних евреев, гербовый орел – редчайшая из хищных птиц. Не зная себе сородичей, гербовый орел не умеет говорить от одиночества и редко чистит свои темные перья. Говорят, что распростертые крылья его простираются от края до края горизонта, так что в небе ему не остается места для полета, и сия шутка природы печально восседает на одиноких утесах и руинах.
зиза
Раши утверждал, что гербовый орел обладает атрибутами как самца, так и самки. Он желает и вить гнездо, и убивать. Набив зоб кровавой добычей, гербовый орел откладывает яйцо, из которого птенцы не выводятся. Сии древние создания ценятся чародеями за свои сверхъестественные свойства. Если разбить яйцо, на позолоченной скорлупе которого начертан Тетраграмматон, обнаружится не желток, а квинтэссенция переменчивой формы, отражаемая разнородным обликом птицы. С ее помощью мужчина может сменить обличье, а женщина – судьбу. Но зарытые яйца тухнут и чернеют, как старое железо.
Раши утверждал, что гербовый орел обладает атрибутами как самца, так и самки. Он желает и вить гнездо, и убивать. Набив зоб кровавой добычей, гербовый орел откладывает яйцо, из которого птенцы не выводятся. Сии древние создания ценятся чародеями за свои сверхъестественные свойства. Если разбить яйцо, на позолоченной скорлупе которого начертан Тетраграмматон, обнаружится не желток, а квинтэссенция переменчивой формы, отражаемая разнородным обликом птицы. С ее помощью мужчина может сменить обличье, а женщина – судьбу. Но зарытые яйца тухнут и чернеют, как старое железо.
Детство лебедушки
Детство лебедушки
Когда Эльстер было девять лет, бабушка взяла ее с собой на ярмарку. Девочка крепко сжимала в кулачке десятипфеннинговую монетку, подарок папы – кисло пахнущего человека, который весь день варил солодовое пиво.
– Купи себе конфетку. Или цветочек, – сказала бабушка.
Веселая ярмарочная суматоха так и звала Эльстер, она вырвалась от бабушки и сразу же смешалась с толпой. Протолкнувшись в первые ряды столпившихся зрителей, она увидела тощего человечка в костюме всех оттенков красного цвета. Он проворно передвигал потемневшие наперстки по столу, покрытому линялым шелковым лоскутом.
Руки его, усеянные крупными пожелтевшими бородавками, двигались проворно и изящно. Вдруг он поднял один наперсток – там обнаружился флорин. Повернул, покружил другой наперсток правой рукой – гляди-ка, вот и ржавый геллер. Монетки он показывал лишь на миг – вызвав восхищенные вздохи толпы, они сразу снова исчезали в своем медном убежище.